<<
>>

§ 3. Общественная мысль и общественные движения в России в XIX веке

XIX век развивается под знаком Великой Французской революции и промышленного переворота, положившим начало становлению индустриального общества и формирования двух его основных классов – буржуазии и пролетариата.

Их выход на политическую арену неизбежно повлек кризис прежней феодальной идеологии. На смену ей возникают два идейных течения: либерализм и социализм, выражающие интересы соответственно буржуазии и пролетариата. Либеральной теории, согласно которой движущей силой истории являются свобода, интересы отдельных индивидуумов и конкуренция, социалисты противопоставили коллективистскую идеологию, основанную на идее равенства.

Движение общественной мысли в России XIX в. отличалось своеобразием. Специфика выражалась в том, что в России практически не было буржуазии, способной бороться за свои интересы. Широкие народные массы были темны и забиты. Они еще долго сохраняли монархические иллюзии и политическую инертность. Поэтому революционная идеология, понимание необходимости модернизации страны складывалась в начале XIX в. исключительно у передовой части дворянства, выступившей против интересов своего сословия.

Взлет общественного движения произошел после победоносной Отечественной войны 1812 г. и заграничных походов 1813 – 1814 гг. Изгнав французов, русские войска прошли по всей Европе, освобождая захваченные Наполеоном страны. Молодые офицеры имели возможность близко познакомиться с законами и обычаями европейских стран.

«Они сделали поход 1812 – 1815 гг.; многие из них вернулись ранеными, – писал В. Ключевский. – Они прошли Европу от Москвы и почти до западной ее окраины, участвовали в шумных событиях, которые решали судьбу западноевропейских народов… Они увидели за границей иные порядки… Легко понять, в каком виде должна была представиться окружающая действительность, как только эти люди стали вникать в нее. Она должна была представить им самую мрачную картину: рабство, неуважение к правам личности, презрение общественных интересов… Эта важная перемена, совершившаяся в том поколении, которое сменило екатерининских вольнодумцев; веселая космополитическая сентиментальность отцов превратилась теперь в детях в патриотическую скорбь.

Отцы были русскими, которым страстно хотелось стать французами; сыновья были по воспитанию французы, которым страстно хотелось стать русскими. Вот и вся разница между отцами и детьми. Настроением того поколения, которое сделало 14 декабря, и объясняется весь ход дела».

Недовольство политикой правительства среди боевых офицеров войны 1812 года привело к формированию впервые в России достаточно многочисленной политической оппозиции, созданию сети тайных обществ, целью которых было переустройство страны. Первым крупным из них был «Союз спасения» (1816 – 1818 гг), основанный П.И. Пестелем, С.П. Трубецким и др. С 1818 по 1820 гг. действовала более мощная организация «Союз благоденствия», где важную роль играли братья Муравьевы-Апостолы, Никита Муравьев, П.И. Пестель.

Эти первые общества стремились к широкой пропаганде своих взглядов, полагая ликвидацию самодержавия и крепостничества отвечающей интересам всей России.

Но политическая обстановка в мире изменилась. В первой половине 1820-х гг. во многих странах (Испании, Мексике, Италии, Греции) произошли революции. Они напугали Александра I, открытая деятельность тайных обществ стала невозможна.

Отказавшись от намерений повести за собой весь народ, будущие декабристы остановились на тактике военного заговора. Они предполагали убить императора, захватить Сенат (высший орган в России) и обратиться с манифестом к русскому народу, предлагая программу антифеодальных преобразований. Обширный «Союз благоденствия» был распущен и заменен строго законспирированными организациями: Северным и Южным обществами. Во главе Северного общества стояли Никита Муравьев, К.Ф. Рылеев, С.П. Трубецкой, во главе Южного – П.И. Пестель.

Так складывается удивительный и интересный феномен тогдашней России – движение декабристов. Стремление освободить Отечество от царского деспотизма привело молодых офицеров и чиновников к идее республиканского строя и конституционной монархии.

Вариант реформ Н.М. Муравьева (конституционная монархия) был более умеренным, вариант П.И.

Пестеля – более радикальным (республика с разделением властей), более решительным. Он согласен был даже на цареубийство. Сами управлять страной декабристы не хотели (они боялись упреков в узурпации власти), а собирались передать управление страной наиболее популярным в обществе высшим сановникам империи, известным своими симпатиями к либеральным идеям (М.М. Сперанскому, члену Государственного Совета Н.С. Мордвинову).

История предоставила декабристам, казалось бы, благоприятный случай. Вследствие отречения от престола Константина Павловича, брата императора Александра I, на престол вступил его младший брат император Николай I. 14 декабря они отказались присягать новому царю. Поведение рядовых участников этих событий (около 3 тысяч солдат) диктовалось не только приказами их командиров – членов Северного тайного общества, но и надеждами на отмену крепостного права и сокращение сроков военной службы. Кроме того, на Сенатской площади находилось в тот день несколько десятков тысяч петербуржцев, в основном «черни», явно сочувствовавшей мятежным войскам.

После разгрома восстания, ареста главы Южного общества П.И. Пестеля, С.И. Муравьев-Апостол и М.П. Бестужев-Рюмин подняли на юге восстание Черниговского полка – акт героизма и отчаяния, так как попытка была очевидно обречена на провал. В нескольких боях полк был разбит, его руководители взяты в плен.

По делу декабристов было арестовано несколько сот человек. 130 их них приговорены к пожизненной каторге, ссылке в Сибирь, разжалованию в солдаты без права выслуги. Пять человек были повешены (хотя смертная казнь в России была отменена еще в середине XVIII века): П.И. Пестель, К.Ф. Рылеев, С.И. Муравьев-Апостол, М.П. Бестужев-Рюмин и П.Г. Каховский.

Поэт П.А. Вяземский 17 июля 1826 года писал жене: «Для меня Россия теперь опоганена, окровавлена: мне в ней душно, нестерпимо… Я не могу, не хочу жить спокойно на лобном месте, на сцене казни! Сколько жертв и какая железная рука пала на них».

Усиление реакции в стране не привели к спаду общественного движения.

Наметилось более четкое размежевание, а затем и оформление основных идейных направлений: консервативного, либерального и радикально-революционного. «Жестоко ошибаются те, – справедливо заметил Н.К. Михайловский, – кто ликует при виде тиши и глади, господствующих в мрачные исторические периоды всеобщего обезличения и загона критической мысли. В этой тиши, под всеподавляющим гнетом дисциплины, копится материал, совершенно несоответствующий близоруким ожиданиям».

Консервативное течение. Формируется уже в начале XIX века, опирается на теории, доказывающие незыблемость самодержавия и крепостного права. Его теоретик Н.М. Карамзин (1766 – 1826) писал, что монархическая форма правления наиболее полно отвечает существующему уровню развития нравственности и просвещенности человечества. Монархия означала единоличную власть самодержца, что не равнозначно произволу. Монарх обязан был свято соблюдать законы. Разделение общества на сословия понималось Карамзиным как извечное и закономерное явление. Дворянство обязано было «возвышаться» над другими сословиями не только благородством происхождения, но и нравственным совершенством, образованностью, полезностью обществу. Н.М. Карамзин протестовал против заимствований из Европы. Программа действий российской монархии предполагала неустанный поиск способных и честных людей для занятия важнейших должностей – России нужны не реформы государственных органов, а пятьдесят честных губернаторов.

В годы правления Николая I консерваторы укрепили свои позиции. Власть стремилась подавлять всякое вольнодумство не только практически, но и идеологически.

Подлинным столпом новой официальной культурной политики стал С.С. Уваров. Он был умен и европейски образован, серьезно занимался изучением классических древностей. Поступив на службу, десять лет работал попечителем Петербургского учебного округа, а в 1818 году стал президентом Академии наук. В эпоху Александра I Уваров был идеологом либерализма. В 1818 году в речи перед студентами Главного педагогического института он назвал политическую свободу «последним и прекрасным даром бога», выразил убеждение в том, что «освобождение души через просвещение должно предшествовать освобождению через законодательство». Однако после 14 декабря Уваров отказался от либеральных идей. В 1832 году был назначен на пост товарища (заместителя) министра народного просвещения, а в 1833 году стал министром этого ведомства. Он видел шаткость, ненадежность положения, при котором «у нас боятся думать вслух, но, очевидно, про себя думают много». В думании «про себя» Уваров усматривал проявление инакомыслия и вольнодумства. Он полагал всю идейную и культурную жизнь России «нечувствительно привести к той точке, где сольются твердые и глубокие знания с глубоким убеждением и теплою верою в истинно русские хранительные начала православия, самодержавия и народности, составляющие последний якорь нашего спасения и вернейший залог силы и величия нашего отечества». В этих словах и была сформулирована суть официальной идеологии николаевского времени.

Ее краеугольным камнем стала мысль о превосходстве России над гибнущим либеральным Западом. Русскими национальными началами Уваров провозгласил православие («Искренне и глубоко привязанный к церкви отцов своих, русский искони взирал на нее как на залог счастья общественного и семейного. Без любви к вере предков народ, как и частный человек, должен погибнуть»), самодержавие («Спасительное убеждение, что Россия живет и охраняется духом самодержавия сильного, человеколюбивого, просвещенного, должно проникать народное воспитание и с ним развиваться») и народность («Довольно, если мы сохраним неприкосновенным святилище наших народных понятий…»). В теории официальной народности отражались просветительские идеи о единении, добровольном союзе государя и народа, об отсутствии противоположных классов в русском обществе, социальной розни в России.

Из теории Уварова вовсе не вытекала необходимость политической и экономической изоляции России, хотя весьма желательной признавалась изоляция идейная.

Противопоставление России и Европы, отчетливо сформулированное и внедряемое в русское общество, было в целом принято либеральной общественностью. Но в противовес официальной формуле в либеральной среде формируется образ отсталости России. Именно на ее основе со временем возникли основные разновидности раннего российского либерализма – западничество и славянофильство.

Новое идейное оружие самодержавию попытался дать в 60 – 80-е гг. талантливый журналист М.Н. Катков, сторонник установления в стране режима «сильной руки». Подразумевалось пресечение любого инакомыслия, запрет на публикацию материалов либерального содержания, строгая цензура, контроль за земствами и городскими думами. Система образования строилась так, что ее пронизывали идеи верности престолу и церкви. Другой талантливый консерватор, Обер-прокурор Святейшего Синода К.П. Победоносцев решительно предостерегал россиян от введения конституционного строя, так как он, по его мнению, был чем-то более низким по сравнению с самодержавием. И это превосходство как бы заключалось в большей честности самодержавия. Как утверждал Победоносцев, идея представительства лжива по сути, так как не народ, а лишь его представители (и далеко не самые честные, а лишь ловкие и честолюбивые) участвуют в политической жизни. То же самое относится и к парламентаризму, так как в нем огромную роль играют борьба политических партий, амбиции депутатов и т.д.

Наиболее сильными были почвеннические настроения с верой в самобытность и исключительность России. Достаточно четко эти взгляды были выражены в 1897 г. представителем правящей бюрократии, в то время государственным секретарем В.К. Плеве. Он заявил: «Россия имеет свою отдельную историю и специальный строй» и «имеется полное основание надеяться, что Россия будет избавлена от гнета капитала и буржуазии и борьбы сословий».

Либеральное направление. Термин «либерализм» происходит от латинского слова «либералис» (свободный). Суть либерализма состояла в защите личности, в наделении правами и свободами, обеспечивающими ее политическую, экономическую и гражданскую независимость. Права и свободы человека при этом должны быть основаны на уважении прав и свобод других людей. По своему идейно-политическому содержанию либерализм соответствовал буржуазным взглядам, ибо защищал интересы капиталистического развития.

Либеральная мысль в России обрела свою почву, в первую очередь, в Москве и в Московском университете. В столице издавались журналы разных направлений: «Московский Вестник», «Московский телеграф», «Отечественные записки», «Современник». Заметное место в общественно-культурной жизни Москвы занимали литературно-философские кружки А.И. Герцена и Н.В. Станкевича. Последний привлек к кружку воспитанников Московского Университета, впоследствии видных общественных деятелей: В.Г. Белинского, М.А. Бакунина, К.С. Аксакова, В.П. Боткина. Задачей кружка ставилась пропаганда просветительских идей и гуманизма.

В 1836 году в журнале «Телескоп» было опубликовано первое философическое письмо П.Я. Чаадаева. Оно произвело ошеломляющее впечатление, поскольку его автор фактически отрицал культурно-историческое значение России, называя ее «недоразумением» и «пробелом в плане мироздания». Чаадаев так отзывается о нашей истории: «В самом начале у нас дикое варварство, потом грубое суеверие, затем жестокое, унизительное владычество завоевателей, владычество, следы которого в нашем обществе не изгладились и доныне». По мнению Чаадаева, православие, принятое Киевской Русью, оказалось своеобразной ловушкой, поскольку эта тупиковая ветвь христианства отрезала Россию от Западной Европы. Интеллектуальная интеграция Европы обошла Россию стороной так же, как и новейшие экономические, социальные и политические процессы. В результате отставание огромной империи от идей и дел нового века все более усиливалось. В Западной Европе, а именно в католицизме, Чаадаев видел мощного и верного хранителя начал христианства и христианской цивилизации.

В резолюции царя статья была названа «смесью дерзостной бессмыслицы, достойной умалишенного». Чаадаев был объявлен сумасшедшим. Но и в среде оппозиционной правительству интеллигенции мало кто согласился с Чаадаевым. Один из самых ранних и откровенных откликов на «Философическое письмо» принадлежит П.В. Киреевскому, который писал поэту Языкову: «Эта проклятая чаадаевщина, которая в своем бессмысленном самопоклонении ругается над могилами отцов и силится истребить все великое откровение воспоминаний, чтобы поставить на их месте свою одноминутную премудрость, которая только что доведена ad absurdum в сумасшедшей голове Ч., но отзывается, по несчастью, во многих, не чувствующих всей унизительности этой мысли…»

Большинство читающей публики сразу же назвало статью «антинациональной, невежественной и вздорной». Просвещенное меньшинство находило статью замечательной, но абсолютно неверной. «Безусловно сочувствующих и согласных со статьей не было никого. Все соединилось в одном общем вопле проклятия и презрения человеку, дерзнувшему оскорбить Россию…»

Чаадаевское эссе стимулировало дискуссию, бушевавшую два десятилетия и расколовшую русскую интеллигенцию на два лагеря: славянофильский и западнический. Славянофилов и западников многое разделяло, и прежде всего, взгляд на коренной вопрос об исторической судьбе России. Западники (Т.Н. Грановский, С.М. Соловьев, К.Д. Кавелин и др.) верили в единство человеческой цивилизации и утверждали, что Западная Европа указывает правильный путь всему человечеству, наиболее полно и успешно осуществляет принципы гуманности и свободы. Они считали, что Россия вступила на путь общечеловеческого культурного развития лишь со времен Петра I. До него не было никакого исторического прогресса, царили отсталость и азиатское невежество. Западники доказывали, что Россия хотя и «запоздала», но идет по тому же пути исторического развития, что и все западноевропейские страны. Важнейшей задачей общества и власти западники считали восприятие страной передовых, уже готовых форм общественной и экономической жизни, характерных для стран Западной Европы. Это прежде всего подразумевало ликвидацию крепостничества, отмену правовых сословных различий, обеспечение свободы предпринимательства, демократизацию судебной системы и развитие местного самоуправления.

Славянофилы (А.С. Хомяков, братья К.С. и И.С. Аксаковы, Ю.Ф. Самарин и др.), в отличие от западников, утверждали, что единой общечеловеческой цивилизации и, следовательно, единого пути развития для всех народов не существует. Каждый народ, или группа близких народов, живет своей самостоятельной, «самобытной» жизнью, в основе которой лежит «народный дух», проникающий во все стороны жизни. В отличие от Запада, Русь жила началами общинности и веры. Община в представлении славянофилов – исконно русское учреждение, «союз людей, основанный на нравственном начале», из которого может развиться «целый гражданский мир». Православная вера является исконным идейным истоком для России, определившим характер русского народа. Западные народы, по мнению славянофилов, живут в атмосфере индивидуализма, частных интересов, регулируемых «правдой внешней», т.е. возможными нормами писаного права. И в этом их отличие от русского народа, обладающего особой духовностью, живущего, по выражению К.С. Аксакова, «по правде внутренней».

Для России характерны не экономическая, или тем более – политическая отсталость, а именно своеобразие, непохожесть на европейские нормы жизни. Славянофилы считали, что в допетровское время‚ существовало органическое единство между властью и народом, когда соблюдался принцип: сила власти – царю, а сила мнения – народу. Преобразования же Петра I нанесли удар российской самобытности. В российском обществе произошел глубочайший культурный раскол. Государство стало всемерно усиливать бюрократический надзор за народом.

При всех идейных разногласиях у славянофилов и западников было много общего. Их объединяло критическое отношение к крепостному праву и существующей форме правления. Они выступали против засилья бюрократии, в защиту прав и свобод личности. И тех и других волновала судьба России. «Мы, как двуликий Янус, смотрели в разные стороны, но сердце у нас билось одно», – скажет позднее Герцен.

На рубеже 50-х – 60-х гг. происходит оформление идеологии, программы и тактики либерализма. В рукописной литературе, проектах, публицистике идеологи либерального направления Н.Д. Кавелин, Б.И. Чичерин, А.М. Унковский, Н.А. Мельгунов обосновали основные положения своей программы. Они требовали «усовершенствования» государственного строя – введения конституционных начал и демократических свобод, настаивали на расширении прав и функций местных органов самоуправления (земств), на созыве общероссийского выборного органа (Земского собора). Либералы выступали за мирное, посте­пенное, легальное превращение неограниченного самодержавия в правовое государство. Их идеалом была конституционная монархия английского типа. В экономической области они приветствовали развитие капитализма, были сторонниками свободного предпринимательства, невмешательства государства в хозяйственную деятельность, мирного разрешения социальных конфликтов. Признание неприкосновенности личности, ее права на свободное духовное развитие стало основой их морально-этических взглядов. Политическая цель либералов – не допустить социальных потрясений в России. Они считали, что разрешить социальные и политические проблемы необходимо путем реформ «сверху», мирным путем.

Социальный состав либерального движения в России был неоднороден. Оно объединяло в своих рядах либеральных помещиков, представителей буржуазии, а также часть интеллигенции – писателей, журналистов, врачей, учителей, земских деятелей. Характерной особенностью было то, что идеи либерализма отстаивало образованное общество, а не политически инертная буржуазия. В этом причина слабости российского либерализма и одновременно его нравственной направленности.

В XIX в. либерализм в России не был организационно оформлен и проявлялся не в открытой политической деятельности, а в активности земств, либеральной публицистике, научных исследованиях и дискуссиях, реформаторских усилиях наиболее прогрессивных сановников. В пореформенный период деятельность либералов происходила, главным образом, в рамках возникших земств. Это были единственные учреждения, в какой-то мере независимые от бюрократии. Слабые материальные и финансовые возможности органов местного самоуправления, равнодушие к их деятельности со сторо­ны правительственных чиновников вызывали у земцев стойкую неприязнь к действиям властей. В 70-е – начале 80-х гг. тверские, харьковские, черниговские земцы наиболее активно ходатайствуют перед прави­тельством о необходимости реформ в духе развития представитель­ских учреждений, гласности и гражданских прав. Реакция со сторо­ны царя была отрицательной: в 80-е годы проводится политика, направленная на ограничение деятельности земств.

Опорой либерализма, наряду с земскими учреждениями, стала печать – журналы «Русская мысль», «Вестник Европы», а также газеты «Земство», «Русские ведомости» и др. Земцы-конституционалисты не разделяли оптимизма по отношению к власти, особенно в связи с политикой нового императора Николая II (1895 – 1917). Первая публичная речь царя (17 января 1895 г.), в которой он назвал призы­вы либералов «бессмысленными мечтаниями», вызвала недовольство либеральных кругов общества. Это нашло отражение в появившемся 19 января в Петербурге «Открытом письме» к Николаю II. «Вы первый начали борьбу, – писалось в нем, – и борьба не заставит себя ждать».

На рубеже XIX – XX вв. появляется новое направление в российском либерализме – интеллигентский либерализм. Новыми по отно­шению к земскому либерализму были требования социального характера, предполагающие расширение демократических элементов в экономике, отказ от призна­ния реформаторской силы власти (это уже граничило с радикализмом) и обоснование необходимости капиталистической модернизации России.

К концу XIX к. начался процесс объединения либеральных сил. В 1899 г. создается кружок «Беседа», объединивший руководителей земского – либерального движения. С 1902 г. в Штутгарте стал издаваться журнал «Освобождение» под редакцией П. Струве, который пропагандировал введение в России конституции и политических свобод. В этот же период оформляются две организации либерального характера – «Союз освобождения» и «Союз земцев-конституционалистов». Либеральная интеллигенция сходилась в одном – необходимости замены самодержавия конституционно – парламентским строем, введения всеобщего избирательного права и демократических свобод. Выдвигались и социальные требования: передача помещичьей земли крестьянам за выкуп, создание рабочих профсоюзов и введение 8-часового рабочего дня.

В целом слабостью российского либерализма стала его нацеленность только на политические преобразования – требование политических свобод и введения конституции без достаточного внимания к экономическим и социальным вопросам. В результате – слабая социальная поддержка в стране.

Радикальное направление. Основная цель революционно-демократического движения – переустройство общества революционным путем. Либеральному идеалу реформ был противопоставлен демократический идеал революции. Основной социальной опорой движения стали разночинцы, выходцы из разных слоев общества – студенческая молодежь, частично офицерство и чиновничество, а также учителя и врачи. В революционно-демократическом движении принимали участие представители и других слоев общества.

Революционный демократизм как идеология крестьянства, едва зародившись, слился в России с социализмом. Видными представителями русского утопического социализма стали А.И. Герцен и Н.Г. Чернышевский. В их трудах была разработана теория общинного (народного, «крестьянского») социализма. А.И. Герцен (1812 – 1870), блестяще образованный публицист и философ, в 1847 г. эмигрировал из России. В Европе он надеялся участвовать в борьбе за социалистические преобразования в наиболее передовых странах. Революционные события 1848 г. рассеяли романтические грезы российского социалиста. Он увидел, что пролетариев, героически сражавшихся на баррикадах Парижа, большинство народа не поддержало. Более того, Герцена поразило стремление многих людей в Европе к материальному богатству и преуспеванию, их равнодушие к социальным проблемам. С горечью он писал об индивидуализме европейцев, их мещанстве. Европа, стал утверждать вскоре А.И. Герцен, уже не способна к социальному творчеству и не может обновляться на гуманистических принципах жизни.

Именно в России он увидел то, чего не нашел на Западе – предрасположенность народного быта к идеалам социализма. Он пишет в своих сочинениях на рубеже 40 – 50-х гг. XIX в., что общинные порядки российского крестьянства станут залогом того, что Россия может проложить путь к социалистическому строю. Российские крестьяне владели землей общинно, сообща, а надел крестьянская семья традиционно получала на основе уравнительных переделов. Для крестьян была характерна выручка и взаимопомощь, тяга к коллективному труду. Многие промыслы на Руси издавна осуществлялись артельно, вместе с широким использованием уравнительных принципов производства и распределения. На окраинах страны жило многочисленное казачество, также не мыслившее своей жизни без самоуправления, без традиционных форм совместной работы на общее благо.

«В избе русского крестьянина мы обрели зародыш экономических и административных установлений на аграрном и инстинктивном коммунизме», – писал А.И. Герцен.

В середине века в роли наиболее решительных оппонентов режима выступали литераторы и журналисты. Властителем душ демократической молодежи в 40-е гг. был В.Г. Белинский (1811 – 1848), литературный критик, ратовавший за идеалы гуманизма, социальной справедливости и равенства. В 50-е гг. идейным центром молодых демократических сил становится редакция журнала «Современник», руководящую роль в котором начали играть Н.А. Некрасов (1821 – 1877), Н.Г. Чернышевский (1828 – 1889), Н.А. Добролюбов (1836 – 1861). К журналу тяготела молодежь, стоявшая на позициях радикального обновления России, стремившаяся к полной ликвидации политического гнета и социального неравенства. Идейные лидеры журнала убеждали читателей в необходимости и возможности скорого перехода России к социализму. При этом Н.Г. Чернышевский вслед за А.И. Герценом доказывал, что крестьянская община может быть лучшей формой народной жизни. В случае освобождения русского народа от помещичьего и чиновничьего гнета, полагал Чернышевский, Россия может использовать такое своеобразное преимущество отсталости и даже миновать мучительные годы буржуазного развития.

Революционеры надеялись на всероссийское крестьянское восстание в 1861 и 1863 гг. Однако по мере уменьшения числа массовых выступлений наиболее зоркие из радикалов (Герцен, Чернышевский и их единомышленники) перестали говорить о близкой революции, предсказывая долгий период кропотливой подготовительной работы в народе и обществе. «Что делать?» Чернышевского – описание трудного пути к революции, предупреждение о том, что нынешнее поколение революционеров не увидит ее плодов.

Между тем в революционном движении продолжало набирать силу самое крайнее направление – направление тотального разрушения. Его представители считали, что их задача – развалить прежнюю государственную машину, а строить на ее месте что-то новое будут уже другие поколения борцов за свободу. Ярчайшим представителем этого течения стал в конце 60-х гг. С.Г. Нечаев и его кружок, называвшийся обществом «Народная расправа». Нечаев внес в революционное движение строжайшее, безоговорочное подчинение членов организации приказам руководителя и полное самоотречение революционеров, закрепленное в уставе (декларирование беззаветной преданности организации, отказ от родственных, семейных, дружеских связей ради будущей победы всеобщего равенства). Программное сочинение Нечаева «Катехизис революционера» поразило современников своей безнравственностью.

Деятельность нечаевцев дала Ф.М. Достоевскому материал для написания романа «Бесы». В романе речь идет не столько о Нечаеве и нечаевцах, сколько о праве человека распоряжаться судьбами других людей, о его ответственности перед ними, о нравственном пределе человеческих желаний.

В 70-е и 80-е гг. ведущим направлением становится революционное народничество. Его идеология развивалась в тот период, когда капитализм не утвердился в стране, когда в деревне еще не проявился процесс расслоения крестьянства. Идейной основой народнического направления стала теория общинного социализма. Идеализируя общинные порядки, народники полагали, что капитализм не имеет почвы для развития в России, а искусственно насаждается властью сверху. Революционные народники выступали за безвозмездную передачу всей земли крестьянам, требовали покончить с произволом полиции и чиновников, мечтали о свободе и равенстве для всего народа. Их силы были направлены на пропаганду революционных идей в массах, на подготовку народа к восстанию. Они надеялись, что им удастся поднять крестьянство на революцию, которая затем и осуществит необходимые социалистические преобразования в стране.

Народники не придавали особого значения борьбе за конституцию и гражданские свободы. Считалось, что социальное освобождение сразу решит все проблемы. Если народники и участвовали в борьбе за гражданские свободы, то только потому, что надеялись с их помощью расширить свою пропаганду, чтобы взять власть и ввести социализм.

В революционном народничестве существовало три основных направления: бунтарское, пропагандистское и заговорщическое.

Идеологом бунтарского направления был М.А. Бакунин. Революционер европейского масштаба, деятель I Интернационала, участник революций 1848 – 1849 гг., он предложил модель безгосударственного социализма, которая основывалась на федерации построенных «снизу вверх» свободных организаций: рабочие ассоциации, общины, волости, области, народы. Основная задача революционеров, указывал он, – разрушение государства и всякой государственности, что должно привести к социализму и всеобщему равенству. Главная сила революции – это крестьянство и городские полупролетарские слои (люмпен-пролетариат). Тактика строилась на широком использовании бунтарских методов. Отдельные вспышки крестьянских восстаний следовало слить в общую крестьянскую революцию, которая уничтожит государство. На его развалинах возникнет анархия в форме федерации самоуправляющихся крестьянских общин и рабочих артелей.

Пропагандистское направление было связано с именем П.Л. Лаврова. Он был профессором математики Артиллерийской академии. Свою общественную деятельность начинал как сторонник постепенных реформ. Но, разочаровавшись в переменчивой политике Александра II, пришел к мысли о революции. Вскоре и сам стал жертвой полицейской расправы. В 1867 г. его выслали в Вологодскую губернию.

В ссылке Лавров написал свои знаменитые «Исторические письма». Именно он высказал мысль о «неоплатном долге» перед народом. Лавров разделял веру в социалистическую утопию и ряд других народнических иллюзий (самобытность исторического развития России, община как основа ее будущего строя, второстепенность политических вопросов перед социальными). Утвердившись в мысли о необходимости социальной революции, он до конца своих дней стоял на этой точке зрения. Но вместе с тем критиковал революционный авантюризм, убеждал, что нельзя «торопить» историю. Поспешность в деле подготовки революции не даст ничего, кроме крови и напрасных жертв. Революция, считал Лавров, должна готовиться теоретическими работами интеллигенции и ее неустанной пропагандой среди народа.

Теоретиком заговорщического направления был П.Н. Ткачев. Он так же, как и Лавров не считал крестьянство готовым к революции. Полагая, что самодержавие в России не имеет под собой социальной опоры, «висит в воздухе», его ничего не стоит уничтожить силами одной организации. Лозунгу социальной революции он противопоставил лозунг политической революции, создания нового, революционного государства, которое возьмет в свои руки промышленность, банки, транспорт, средства связи. Ткачев был прагматиком, он скептически относился к идее о добром и разумном человеке, предпочитая надеждам на человека – силу власти. Он был прямым противником анархизма. Многие его идеи позднее проявились в практике народовольцев и большевиков.

С 1874 года начинается «исход в народ». Студенты и курсистки, переодетые крестьянами или под видом мастеровых, разъехались по деревням, чтобы открыть глаза народу на его бедственное положение. Мужики сначала слушали их с недоумением, а потом стали доносить на них властям, и в конце концов вся рать борцов за народное благо, мальчики и девочки, очутились в полицейских участках и острогах. Главной причиной неудачи была беспочвенность веры народников в исконные «коммунистические инстинкты» крестьянина.

Как определил Г.П. Федотов, атеисты-народники были проникнуты сознанием, что социализм обосновывается в христианской этике. Это бесспорно был «подвиг отречения от всех земных радостей, терпения бесконечного, любви всепрощающей – к народу, предающему их, – нельзя не воскликнуть: да, святые, только безумец может отрицать это. Никто из врагов не мог найти ни пятнышка на их мученических ризах».

Впоследствии народники попытались объединить усилия сторонников различных направлений. В 1876 г. возникает централизованная конспиративная организация «Земля и воля». Своей задачей она считала подготовку крестьян к революции. В ее состав вошли молодые революционеры – А. Михайлов, Г. Плеханов, М. Натансон, В. Фигнер, С. Кравчинский и др. 6 декабря 1876 г. при участии «Земли и воли» в Петербурге на площади перед Казанским собором была проведена первая в России политическая демонстрация. Молодой студент-технолог Георгий Плеханов произнес страстную речь с призывом к борьбе с деспотизмом. Десятки участников демонстрации были арестованы, преданы суду и отправлены на каторгу и в ссылку.

Программа «Земли и воли» предусматривала осуществление социалистической революции путем свержения самодержавия, передачу всей земли крестьянам с правом общинного использования, введения мирского самоуправления, свободу слова, собраний, вероисповедания, создания производственных земледельческих и промышленных ассоциаций. Главное место в деятельности землевольцев занимала революционная пропаганда. Для этой цели были основаны постоянные поселения народников в целом ряде губерний. Кроме пропаганды народники признавали и террор как способ революционной борьбы. В связи с тем, что пропагандистская работа среди крестьянства не достигала цели, они все чаще стали прибегать к террористической деятельности, осуществили целый ряд покушений против ненавистных деятелей царской администрации.

В 1879 г. в результате внутренних разногласий по программным и тактическим вопросам организация распалась на сторонников пропаганды («деревенщиков»), объединившихся во главе с Г. Плехановым в группу «Черный передел», и сторонников политической борьбы («политиков»), образовавших «Народную волю», активными членами которой были А.И. Желябов, А.Д. Михайлов, С.Т. Перовская. «Народной воле» суждено было сыграть значительную роль в русском революционном движении. Она провозгласила себя революционной партией, программа которой сочетала как демократические, так и социалистические требования. Ближайшими целями организации являлись: революционный захват власти, созыв Учредительного собрания и утверждение политических свобод, а в перспективе – построение общинного социализма. Главным средством борьбы с властью стал индивидуальный террор. На первый план выдвинулась идея цареубийства, которая, по убеждению народовольцев, «дезорганизует» правительство и послужит сигналом к народному восстанию. Было предпринято несколько попыток убийства Александра II. Покушение на царя 1 марта 1881 года закончилось его гибелью. Последовали массовые аресты и казни участников заговора. Народническое движение вступило в полосу кризиса.

Однако, как идейное направление русской общественной мысли, народничество не сошло с исторической арены. В 80 – 90-х годах значительное распространение получили идеи либерального народничества. Его представители – А. Абрамов, В. Воронцов, Н. Михайловский и др. – выступали за социально-политические реформы, проповедовали теорию «малых дел», считая, что крестьянство нуждается не в революции и социалистических преобразованиях, а в реальной помощи образованных людей. Остро критикуя террор, они переносили практическую деятельность в культурническую работу среди крестьян: устройство больниц, развитие сети школ, защита юридических прав крестьян, агрономическая помощь.

Рабочее движение и распространение марксизма в России. Начало формирования политических партий. В результате кризиса народничества и роста рабочего движения часть интеллигенции обращается к марксизму. Первая русская марксистская организация была создана в 1883 г. в Женеве во главе с Г.В. Плехановым. Его работы «Социализм и политическая борьба» (1883), «Наши разногласия» (1885), с одной стороны, способствовали преодолению в революционном движении народнических идей, а с другой – открыли дорогу широкому распространению марксизма. Плеханов обосновал вывод о том, что Россия не может прийти к социализму, минуя капитализм. Главной революционной силой, по его мнению, являлся пролетариат, а не крестьянство. Все усилия революционеров, полагал он, должны быть направлены на политическое воспитание рабочего класса и создание политической партии, призванной стать во главе массового пролетарского движения. Социалистической революции в России должна предшествовать буржуазно-демократическая.

В 80-х – 90-х годах XIX века в России возникают первые марксистские кружки – Д. Благоева, П. Точинского, М. Бруснева, Н. Федосеева. В этот же период начинается деятельность В.И. Ульянова (Ленина). В 1895 г. в Петербурге разрозненные марксистские кружки были объединены в единую социал-демократическую организацию – «Союз борьбы за освобождение рабочего класса». Он был основан на принципах централизма, строгой дисциплины и тесной связи с рабочими массами. «Союз» вел активную работу на предприятиях Петербурга.

Острота социальных проблем в стране привела к первоначальному оформлению социалистических партий. Раньше всего они возникают в национальных окраинах – в Финляндии, Польше, Армении и т.д. Попытка создать Российскую социал-демократическую партию была предпринята в 1898 г. на I съезде РСДРП в Минске. Однако оформление партии произошло только на ее II съезде в 1903 г.

Российские марксисты лишь на первый взгляд являлись верными последователями западного радикального учения, сложившегося в условиях тогдашнего раннеиндустриального общества, где еще господствовало острое социальное неравенство. Но европейский марксизм в конце ХIХ в. уже утрачивает свой разрушительный антигосударственный настрой. Европейские марксисты все более возлагают надежды на то, что с помощью демократических конституций, которые были приняты в их странах, они смогут добиться социальной справедливости в обществе. Так они постепенно становились частью политической системы.

В российском марксизме жил боевой радикальный дух предыдущего поколения социалистов-народников, которые были готовы на любые жертвы и страдания в борьбе с самодержавием. Они видели себя орудиями истории, выразителями подлинной народной воли. Европейская идея социализма соединялась с комплексом чисто русских идейных настроений, которым присущ максимализм целей и значительная оторванность от реальной действительности.

Таким образом, в ХIХ веке в развитии общественной мысли и общественного движения России можно выделить три основных направления: консервативное, либеральное и революционное. Консерваторы стремились сохранить основы существующего строя, либералы оказали давление на правительство с целью заставить его пойти на проведение реформ, а революционеры старались добиться глубоких перемен путем насильственного изменения политического строя страны.

Каковы же причины того обстоятельства, что в России возобладали революционные, радикальные тенденции общественного развития?

Выделим некоторые из них.

Одна из существенных особенностей исторического развития России состояла в том, что в XIX в. национальная буржуазия не смогла стать ведущей силой освободительного движения. В отличие от Запада, где либерализм стал выраже­нием интересов буржуазных слоев, российской буржуазии принципиально была чужда либеральная идеология. Ее принципы не обеспечили бы ей тех сверхприбылей, которые она имела от союза с самодержавием. Экономические разработки либеральной интеллигенции – антимонопольная направленность, требование невмешательства государства в предпринимательскую деятельность, ликвидация протекционизма, высоких пошлин – не встречали отклика у российской буржуазии. Наоборот, торгово-промышленные круги были заинтересованы в государственных заказах, государственных кредитах, покровительственных пошлинах и т.п. Этим во многом определялись охранительные взгляды российской буржуазии и ее аполитичность.

Для либерального курса необходима была опора в обществе – среднем сословии, которого в России не было или почти не было. К тому же после реформ 60-х годов, повернувших страну на буржуазный путь, резко ускорились процессы социальной дифференциации. Все вынес русский крестьянин – и татарщину, и неметчину, – писал выдающийся «деревенщик» XIX века Глеб Успенский. Но не вынес «удара рубля». Он выразительно определял продукт распада деревни как «сердитое нищенство». В России возникла категория людей, которую обычно называют социально-культурным люмпенством. Это явление отределялось не только материальными лишениями, но и распадом традиционного сознания, влекущего за собой социально-культурное обескоренение, выпадение из прежних классовых или сословных структур, которые давали человеку не только социальный статус, но и культурную ориентацию. Освобождение от земли приводило к агрессивному индивидуализму, к ненависти, мести обществу, вытолкнувшему его из своих рядов.

Эпоху Александра II принято считать временем если не рождения, то быстрого формирования «интеллигенции». Романтиков и идеалистов сороковых годов быстро вытеснили «реалисты» и «нигилисты», совершенно не похожие на своих мечтательных предшественников. Разрыв между меровоззрением двух поколений интеллигенции большинство историков пытается объяснить сословными или психологическими причинами. Отцы леворадикальных интеллигентов по большей части происходили из помещичьих семей. Их социальное положение было настолько стабильным, что им крайне редко приходилось терпеть нужду. Отсюда делается вывод, что уже в силу своего происхождения отцы не могли быть социально беспочвенными и идеологически непримиримыми, какими стали последующие поколения русской интеллигенции. Появление радикальных революционеров, ожесточение политического мышления историки объясняют тем, что в субкультуру интеллигентов стали рекрутироваться выходцы из нижних слоев.

Длительность и глубина развития буржуазных отношений в Западной Европе способствовали тому, что там интеллигенция имела гораздо более высокий социальный статус и материальное благополучие, чем люди умственного труда в России. Отсутствие у российских интеллигентов возможности участвовать в политической и социальной жизни, нетерпимость властей к свободной мысли, равнодушие правительства к темноте и невежеству социальных низов приводили к тому, что для демократически настроенной части интеллигенции характерным становилось социальное и политическое отчуждение от государства, презрение к власть придержащим, царствующей династии.

Таким образом, докапиталистические культурные традиции в России содержали мало предпосылок для формирования буржуазного типа личности. Поэтому, хотя образованный слой в России обнаружил сравнительно высокую способность усвоения элементов европейской культуры, эти элементы не могли закрепиться в толще населения, попадая на неподготовленную почву, они скорее вызвали разрушительный эффект, приводили к культурной дезориентации массового сознания.

Основными субъектами политического процесса «снизу» выступила интеллигенция. Поскольку этот буржуазный по своей сути слой появился в феодально-крепостнической стране, аналогов ему мировая история не знала. Социальные и политические мотивы во взглядах русской интеллигенции, в том числе и революционной, настолько переплетались с нравственными, что образовывали новое, весьма непростое единство, отложившее свой отпечаток на всю отечественную историю.

<< | >>
Источник: Отечественная история: Учебное пособие для технических вузов / Под ред. Бодровой Е.В., Поповой Т.Г. Издание 2-е, переработанное и дополненное. М.,2005. 496 с.. 2005

Еще по теме § 3. Общественная мысль и общественные движения в России в XIX веке:

  1. 35) Общественный строй России XVIII в.
  2. 3.3. Общественные отношения, регулируемые информационным правом
  3. 11) ОБЩЕСТВЕННЫЙ СТРОЙ НОВГОРОДА И ПСКОВА XII-XVвв.
  4. 42) Общественный строй в первой половине XIXв.
  5. 61) Изменение в общественном и гос строе в период Октябрьской революции 1917г.
  6. Россия к начале XX века (общественное устройство и государственный строй Российской империи)
  7. ИССЛЕДОВАНИЕ АДМИНИСТРАТИВНОЙ ПРЕЮДИЦИИ В СВЯЗИ С КАТЕГОРИЕЙ «ОБЩЕСТВЕННАЯ ОПАСНОСТЬ»
  8. 12. Система административной юстиции в России в конце XIX - начале ХХвв.
  9. ТЕМА 11. БУРЖУАЗНЫЕ РЕФОРМЫ В РОССИИ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в.
  10. 3.8. Информационное право как наука, как учебная дисциплина, как система правового регулирования общественных отношений в информационной сфере
  11. 1. 16. ТЕКТОНИЧЕСКИЕ ДВИЖЕНИЯ
  12. МЕДЛЕННЫЕ ТЕКТОНИЧЕСКИЕ ДВИЖЕНИЯ
  13. 8.2.2. Движение крови.
  14. БЫСТРЫЕ ТЕКТОНИЧЕСКИЕ ДВИЖЕНИЯ И ДИСЛОКАЦИИ
  15. 3. Схема движения и технология обработки документов