Шарсуды в советском Дагестане

Советские шарсуды унаследовали немало черт местного дорево­люционного права и судебного процесса. Во-первых, состав сельско­го шарсуда почти не отличался от словесного. В него входили имам соборной мечети (либир, мулла), председатель сельсовета, заменив­ший дореволюционного сельского старосту (на нахско-дагестанских языках эта должность по-прежнему называлась «сельский голова»

бегавул), письмоводитель (‘амил) и несколько старшин в зависимости от размеров селения.

Среди председателей окружных шарсудов, назначавшихся окруж­ными советами, были такие известные всему Дагестану знатоки му­сульманского права шафиитского толка и адата, как Али Каяев из с. Кумух, Абусуфьян Акаев из с. Нижнее Казанише, Кебед-Магомед из с. Бежта (Бобровников: 1999r,45; 1999в, 62; Лугуев, Магомедов: 1994, 161). В благодарность за помощь Красной Армии во время Гражданской войны постановлением ЦИК и СНК ДАССР главой ша­риатского судебного аппарата республики был назначен Али-Хаджи из с. Акуша. Первое время он был председателем Шариатского отде­ла НКЮ и обладал статусом заместителя народного комиссара юсти­ции, затем выполнял обязанности председателя одного из окружных шарсудов (ЦГА РД, ф. р-33, оп. 2, д. 9, л. 2).

Несмотря на свое название, шарсуды продолжали руководство­ваться не только мусульманским правом, но и нормами адата. Их ни­зовые сельские органы разбирали по шариату только бракоразводные дела на сумму до 100 руб.[‡‡‡‡‡‡] и иски о наследовании и опекунстве, не превышавшие 300 руб.

Окружные шариатские суды служили апелляционной инстанцией для сельских шариатских судов, а также решали по шариату граждан­ские тяжбы на сумму до 1000 руб. Подсудные им тяжкие правонару­шения против личности (ранения, изнасилования, похищения женщин) и собственности (крупное воровство, грабеж) разбирались на осно­вании норм адата. Нормы дореволюционного адата также нередко использовал Шариатский подотдел НКЮ ДАССР, в обязанности ко­торого входило разбирать жалобы на решения окружных шариатских

Постановление шариатского суда с. Шиназ

судов, гражданские и уголовные иски, превышавшие 1000 руб. (ИГА РД, ф. р-37, оп. 24, д. 31, л. 3-4, 15).

По форме судопроизводство шарсудов всех уровней осталось крайне простым. Прокуроров и адвокатов в нем не было. Если заяв­ление не требовало немедленного разбирательства, сельский суд со­бирался в здании сельсовета, на центральной плошали (годекан, гим) у мечети или в самой мечети по пятницам. Кроме изнасилований, по­хищения девушек и оскорбления замужних женщин, дела в судах всех уровней всегда рассматривались гласно (ИГА РД, ф. р-209, on. 1, д. 2, л. 64; полевой материал В.О.Бобровникова, собранный в 1997 г. в Ахтынском и Рутульском районах РД).

В уголовных делах шарсуды всех уровней руководствовались при­нятыми в адате наказаниями: изгнанием кровника (каты) за пределы сельской общины, штрафами за пролитие крови и за любой ущерб, нанесенный собственности, взимавшимися как в пользу пострадавше­го, так и в пользу государства. Еще шире, чем до революции, стало применяться тюремное наказание (Омаров:1966, 256).

Под запретом оказались и уголовные нормы шариата (такие, как смертная казнь убийцы, отрубание руки вору, побивание камнями прелюбодеев) (ИГА РД, ф. р-209, on. 1, д. 2, л. 50). Так, в ответ на запрос, пришедший в Областной народно-шариатский судебный отдел Дагестанского ревкома из Гуниба, еше в апреле 1920 г. было сдела­но распоряжение, ограничивающее на территории Дагестана приме­нение уголовных норм шариата (худуд, раджм), влекущих за собой смерть или членовредительство. Все приговоры шарсудов, касающие­ся этих норм, должны были утверждаться высшими органами судеб­ной власти в республике:

«Так как применение смертной казни к убийцам, отрезания рук ворам и побиение камнями некоторого рода преступников не прак­тиковалось до сих пор в Дагестане, то применение этих наказаний требует особых осторожностей, тем более что Шариат как в оценке доказательств преступления, так и в оценке смягчающих вину обстоя­тельств дает Суду почти всегда некоторую свободу квалификации преступления и соответствующего назначения наказания. Поэтому все решения Судов, по коим виновные приговорены к смертной каз­ни, отрезанию членов тела и прочему], подлежат к просмотру На­родно-Шариатского Судебного отдела, без утверждения коего реше­ния эти не входят в законную силу. Все Суды обязаны дела, по коим приговорами определены означенного рода наказания, немедленно представлять на окончательное разрешение Народно-Шариатского Судебного отдела, если даже ни жалобы, ни протеста не поступило»

Циркуляр Народно-шариатского судебного отдела Ревкома Дагестана о правилах разбора уголовных преступлений окружными шариатскими судами

(ИГА РД, ф. р-209, on. 1, д. 2, л. 50; сохранены стиль и орфография подлинника. — В.Б.).

Как и до революции, в 20-е годы отличительной чертой Дагестана оставался правовой плюрализм, сосуществование в республике не­скольких судебно-правовых систем. Кроме шарсудов были созданы народные и сельские словесные суды (их не следует путать с одно­именными дореволюционными учреждениями), а также земельные комиссии.

Малочисленность народных судов, открытых к 1922 г. только в городах Порт-Петровске, Дербенте, Темир-Хан-Шуре и 14 круп­нейших горных селениях (ЦГА РД, ф. р-37, оп. 20, д. 54, л. 143), а также сложности с их финансированием и переводом их решений на языки народов Дагестана заставили правительство ДАССР допол­нить эти учреждения сельскими словесными судами. С их помощью оно надеялось ограничить влияние шарсудов, начавшее волновать дагестанских коммунистов (ИГА РД, ф. р-178, оп. 3, д. 62, л. 1).

А.А.Тахо-Годи, заместитель председателя СНК республики, долго боролся за введение словесных судов, преодолевая сопротивление московских властей, считавших, что образование лишних судебных орга­нов создаст дополнительные налоговые тяготы для горских крестьян, обязанных содержать такие суды. В январе 1925 г. СНК РСФСР отклонил просьбу Дагестана о создании словесных судов (ЦГА РД, ф. р-178, оп. 3, д. 62, л. 32). Только после повторного ходатайства, возбужденного А.Е.Скачко, представителем ДАССР при Президиуме ВНИК РСФСР, удалось создать эти органы (Мисроков:1979, 20).

В словесных судах разбирались те же иски, что и в народных су­дах, а также дела по установлению опеки над вдовами и сиротами, с 1922 г.

телей (г1ел, чауш), которые получили в 1925 г. статус сельских мили­ционеров (ЦГА РД, ф. р-37, оп. 20, д. 73, л. 117, оп. 24 д 31 л. 12-13). ’ ’ ’

Поземельные споры, до революции разбиравшиеся в окружных и Дагестанском народных судах, в ДАССР перешли в ведение создан­ных здесь в 1922 г. окружных земельных комиссий. На основании статей 206, 207 и 208 Земельного кодекса РСФСР они должны были улаживать все спорные дела по землеустройству и тяжбы между сель­скими обшинами и частными лицами о правах на владение и пользова­ние земельными угодьями на территории республики. Земкомиссия состояла из председателя, представителя окружного совета и земле­мера. В мае 1923 г. для контроля и координации деятельности зем- комиссий была создана Центральная коллегия по спорным земельным делам при ЦИК ДАССР (ЦГА РД, ф. р-37, оп. 21, д. 9, л. 1-2, 13).

Подобно шариатским и сельским словесным судам, земкомиссии использовали в своей работе нормы обычного и мусульманского права. Они нередко устраивали примирение тяжущихся сторон (маслахат) при посредничестве окружных властей, знатоков адата и авторитет­ных стариков из нейтральных селений (ЦГА РД, ф. р-37, оп. 24, д. 14, л. 60, 31). Согласно ежегодным отчетам окружных отделений НКЮ ДАССР, большое количество поземельных, а также вызванных ими гражданских и уголовных исков прекращалось путем примирения по адату. Например, в Кюринском народном суде и окружной земель­ной комиссии осенью 1925 г. ежемесячно от 44,4 до 50% судебных дел прекращалось за примирением сторон (ЦГА РД, ф. р-117, оп. 6, д. 45, л. 56).

Статистики прохождения дел в сельских шариатских и словесных судах не велось. О положении на местах можно судить только по отдельным отчетам следственных комиссий.

На уровне округов влияние советских судебных учреждений было сильнее. В случае разбора тяжких уголовных правонарушений, таких, как убийства, обвиняемые часто обжаловали в народных судах реше­ния окружных шарсудов (см., например: ЦГА РД, ф. р-4, оп. 3, д. 9, л. 158). Еще чаше сюда поступали жалобы на решения шарсудов по наследованию и разделу имущества (ЦГА РД, ф. р-37, оп. 24, д. 31, л. 12).

Цифры говорят сами за себя. Так, согласно ежегодным отчетам НКЮ ДАССР, в августе 1921 г. в Кюринский окружной шариатский

суд на юге республики поступило 30 гражданских и уголовных исков, из которых в Дагестанский народный суд было передано 5 тяжб. За тот же период в народном суде округа было возбуждено 63 дела (UΓA РД, ф. р-209, оп. 2, д. 8, л. 108; ф. р-117, оп. 6, д. 45, л. 56). В 1923 г. всего по Дагестану в нарсуды поступило 5433 уголовных и 3062 гражданских иска; в окружные шарсуды поступило 1046 дел. В 1924 г. в нарсуды поступило 6315 уголовных и 5136 гражданских тяжб. За этот же период в окружные шарсуды поступило всего 57 дел. В следующем году их число выросло до 158. В свою очередь, народ­ные суды рассмотрели в 1925 г. 8060 уголовных и 10 366 граждан­ских исков (ЦГА РД, ф. р-37, оп. 20, д. 54, л. 143).

3