ОБЩЕЕ ВВЕДЕНІЕ.

Понятіе о наукѣ исто­ріи русскаго права.

Три основныхъ признака опредѣляютъ по­нятіе науки исторіи русскаго права и всѣ эти признаки вполнѣ точно и опредѣленно обозначаются уже въ самомъ наименованіи этой науки.

Задача исто­ріи права во­обще и исто­ріи русскаго права въ частности.

Исторія русскаго права, подобно исторіи права другихъ культурныхъ народовъ, имѣетъ своею задачею прослѣдить и научно объяснить, на достовѣрныхъ фактахъ нашего прошлаго, зарожде­ніе и постепенное развитіе юридическихъ нормъ и учрежденій, установить преемственную связь между ними, раскрыть причины, вызывавшія, въ эпохи, необходимость ихъ эволюціи и указать, на соотношеніе правовыхъ институтовъ минувшаго

праворазвитія, — не являются величинами постоянными, извѣчно-данными, но, наоборотъ, величинами непрерывно-измѣ- няющимися, въ прямомъ соотвѣтствіи съ ростомъ всего слож­наго строя гражданскаго оборота данной страны. Какое бы юридическое понятіе мы ни взяли въ исторіи, — будь то по­нятіе народа и верховной власти, понятіе преступленія или на­казанія, семьи или собственности, наконецъ понятіе учрежденія, вѣдающаго, вмѣстѣ съ другими, или раздѣльно, какія-либо функ­ціи въ государствѣ, и т.

ращается въ ничто, если онъ, вмѣсто орудія, хочетъ быть твор- цомъ“. Эти слова, хотя кратко, но вѣрно, въ общемъ, пере­даютъ безспорный выводъ, вытекающій изъ всего предшество­вавшаго изученія исторіи права многими поколѣніями ученыхъ, а именно выводъ — о закономѣрности праворазвитія и о зависимости юридическаго строя даннаго времени и у дан­наго народа отъ сложной совокупности цѣлаго ряда факторовъ. При этомъ надо, впрочемъ, отмѣтить, что сравнительная важность этихъ факторовъ праворазвитія оцѣнивалась, да и до­селѣ еще оцѣнивается, весьма различно въ теоріяхъ, какъ от­дѣльныхъ изслѣдователей, такъ и цѣлыхъ школъ: въ то время какъ, напр., одни выдвигаютъ на первое мѣсто экономиче- с к і я или хозяйственныя условія времени, какъ важнѣйшихъ агентовъ правового строя, другіе, наоборотъ, думаютъ, что по­литическій складъ страны самъ по себѣ можетъ считаться достаточно-сильнымъ факторомъ праворазвитія, вліяю­щимъ на всѣ жизненныя отношенія даннаго союза, не исклю­чая и экономическихъ; если, далѣе, одни ученые разсматрива­ютъ право, какъ явленіе психическое, то другіе склонны раз­сматривать право, какъ понятіе соціологическое и т. д. Исто­рикъ права, конечно, долженъ принимать во вниманіе всѣ эти ученія о природѣ права и относительной важности отдѣль­ныхъ факторовъ его образованія, поскольку ихъ значеніе уста­новлено въ наукѣ. Но, чтобъ не впасть въ односторонность и субъективность, онъ долженъ, на нашъ взглядъ, при изученіи отдѣльныхъ эпохъ праворазвитія, считаться со всѣмъ слож­нымъ комплексомъ означенныхъ факторовъ, поскольку ихъ на­личность можетъ быть выяснена изъ данныхъ самой изучае­мой эпохи.

тѣ или иныя

наконецъ,

къ таковымъ же институтамъ позднѣйшаго времени. Юриди­ческія понятія, — раскрывающіяся при послѣдовательномъ из­ученіи отдѣльныхъ поступательныхъ стадій народнаго сознанія о правѣ и отражающіяся такъ или иначе въ организаціи учреж­деній и формулировкѣ юридическихъ нормъ даннаго момента 1*

fi

ное время и у даннаго народа, принимая во вниманіе общую культуру изучаемой эпохи.

Слѣдя за относительною ролью и значеніемъ данныхъ факторовъ на образованіе и развитіе права, ставя правовыя учрежденія и нормы въ связь со всѣми условіями времени, подмѣчая, по возможности, не простую только смѣну юридиче­скихъ явленій и ихъ отраженій въ жизни, но изучая ихъ гене­зисъ, внутренній органическій ростъ, моменты процвѣтанія и исчезновенія, пытаясь, наконецъ — при помощи главнѣйшимъ образомъ, эволюціоннаго метода изслѣдованія, оказав­шаго столь блестящіе успѣхи въ области человѣческаго знанія вообще — раскрыть общіе законы правообразованія и право­развитія, исторія права имѣетъ предъ собою, хотя чрезвы­чайно трудную, но вмѣстѣ съ тѣмъ весьма высокую задачу.

Если исторія права вообще, какъ указано выше, пытается раскрыть законы правообразованія и праворазвитія народовъ, если ея высокою проблемою является уясненіе основъ самопо­знанія человѣчества въ области права, въ его прошлой много­вѣковой жизни, то исторія національнаго права, какъ наша наука, должна преслѣдовать ту же важную задачу по отношенію къ одной лишь части человѣчества, а именно — въ данномъ случаѣ — къ руоскому народу. Исторія русскаго права есть исторія самопознанія русскаго народа, — какъ культур­наго цѣлаго — въ области права, и справедливости, право русской націи въ ея тысячелѣтнемъ прошломъ. Но что такое нація и каково ея отношеніе къ цѣлому или человѣчеству ? По утвержденію Іеллинека, съ которымъ должно согласиться, „націи суть не естественныя" (подобно, напр., племени), „а историко - соціальныя образованія: группа людей, сознающихъ себя объединенными множествомъ общихъ своеобразныхъ куль­

турныхъ элементовъ и общимъ историческимъ прошлымъ, а потому отличными отъ другихъ людей, образуетъ націю".

сохранились въ тѣхъ или иныхъ остаткахъ старины старо­давней, донесенныхъ, такъ или иначе, потокомъ исторіи до нашихъ дней: во 2-хъ, памятуя, что, какъ особыя, такъ и общія черты этой юридической физіономіи націи повторяютъ въ себѣ, въ тѣхъ или иныхъ, иногда весьма своеобразныхъ сочетаніяхъ, общіе законы развитія, онъ долженъ, при случаѣ, сопоставлять ихъ съ соотвѣтственными формами и чертами, имѣвшими мѣсто въ исторіи права другихъ культурныхъ группъ человѣчества и, въ 3-хъ, наконецъ, исходя изъ того положенія, что національное право въ его историческомъ про­процессѣ, — подобно языку, литературѣ, искусству и т. д., — не развивается, по крайней мѣрѣ у историческихъ народовъ, совершенно одиноко, безъ воздѣйствія иноземнаго, безъ много­образнаго и сложнаго взаимнаго общенія отдѣльныхъ наро­довъ, онъ долженъ принимать во вниманіе какъ случаи простого внѣшняго заимствованія, такъ и внутренняго усвоенія, или ре­цепціи, правовыхъ идей и учрежденій, поскольку то и другое обозначилось ясно въ исторіи даннаго національнаго права, оцѣнивая внимательно роль и значеніе этихъ идей и учрежде­ній въ новой средѣ, отмѣчая степень ихъ акклиматизаціи и т. д. Иначе говоря, если историкъ права данной народности, ■— слѣдя за многообразіемъ движенія юридическихъ институтовъ, подъ какими-бы, внутренними или внѣшними, вліяніями оно ни со­вершалось въ прошломъ, — долженъ возсоздать всѣ типичныя черты, выдѣляющія данную народность въ особую культурную группу человѣчества, то онъ въ то же время не долженъ забы­вать о связи своего національнаго права съ правомъ другихъ народовъ. Если задача перваго рода дастъ содержаніе всему нашему послѣдующему курсу чтеній и если поэтому на даль­нѣйшемъ ея разъясненіи можно не останавливаться въ общемъ введеніи къ курсу, то, наоборотъ, на отношеніи исторіи рус­скаго права къ другимъ наукамъ, кратко указаннымъ уже выше, слѣдуетъ, хотя бѣгло, остановиться, чтобы имѣть нѣкоторый опредѣленный взглядъ на этотъ весьма, важный вопросъ.

Отношѳніе исторіи рус­скаго права къ исторіи права дру­гихъ наро­довъ и къ соціологіи.

Въ немногихъ словахъ, отношеніе исторіи русскаго права въ исторіи права другихъ народ­ностей, а затѣмъ и къ общей наукѣ объ обществѣ, или соціологіи, можетъ быть выражено въ такой примѣрной схемѣ. Исторія русскаго права, въ ея начальныхъ по крайней мѣрѣ, стадіяхъ, должна быть поставлена въ тѣснѣйшую связь прежде всего съ исторіею права отдѣльныхъ славянскихъ племенъ. Въ этомъ случаѣ не должна быть, какъ намъ кажется, игнорирована та постановка изученія исторіи права, какая въ настоящее время утвердилась въ Западной Европѣ, въ такъ на­

зываемой германистической школѣ. Германисты, изучая, напр., исторію права собственно-нѣмецкаго, въ числѣ необходимыхъ вспомогательныхъ для нея наукъ („ais Hilfswissenschaften der deutschen Rechtsgeschichte") вводятъ изученіе исторіи права другихъ германскихъ племенъ, а именно они (какъ, напр., Брун­неръ), подъ наименованіемъ „Geschichte der Tochterrechte und der Schwesterrechte des deutschen Reclites"различаютъ двѣ группы правовыхъ системъ, обозначавшихся въ исторіи герман­скихъ племенъ : одна, — такъ называемыя „Schwesterrechte des deutschen Rechtes“ — вышла изъ общихъ германскихъ пер­воначальныхъ основъ: таково, напр., право норвежское, исланд­ское, шведское и датское; другая группа, — такъ называемыя „Tochterrechte des deutschen Rechtes“, — создалась путемъ перенесенія германскими колонистами ихъ родного права на чужую почву: таково, напр., право англо-саксонское и анг­лійское, французское и нидерландское. Въ правѣ чешскомъ, польскомъ, или, наприм., хорватскомъ, исторія русскаго права, подобно исторіи права нѣмецкаго, имѣетъ, по нашему мнѣнію, первую группу правовыхъ системъ, вышедшихъ изъ первона­чальныхъ общеславянскихъ основъ, создававшихся еще въ тѣ отдаленнѣйшія отъ насъ времена, когда, по сказанію русскаго лѣтописца, „бѣ единъ языкъ словѣнескъ", т. е. одно славянское племя. Въ правѣ же литовско-русскомъ, изученіе коего сильно подвинулось впередъ въ послѣднее время, имѣется у насъ при­мѣръ втор о й изъ указанныхъ двухъ правовыхъ системъ. Подобно тому, какъ историки нѣмецкаго права, изучая право родственныхъ германскихъ племенъ, получаютъ черезъ это воз­можность болѣе глубоко касаться такихъ эпохъ его развитія, о которыхъ наличные, собственно - нѣмецкіе, источники права говорятъ очень мало, или даже не говорятъ ничего, по­добно тому, какъ означенные историки уже прониклись твер­дымъ убѣжденіемъ, что памятники права родственныхъ гер­манскихъ племенъ являются частію единственными, частію болѣе достовѣрными, средствами уясненія наиболѣе темныхъ и спорныхъ вопросовъ древнѣйшаго нѣмецкаго права, историкъ русскаго, такъ и историкъ какого-либо славянскаго права, въ свою очередь, ■— если ему встрѣтится въ аналогичныхъ слу­чаяхъ необходимость прибѣгнуть къ чужому праву — долженъ прежде всего пользоваться данными и выводами исторіи права славянскаго. Уже и теперь, при всей относительной мо­лодости науки славянскаго правовѣдѣнія, имѣется какъ въ рус­ской историко-юридической литературѣ, такъ и въ литературѣ другихъ славянъ рядъ цѣнныхъ изданій памятниковъ сла­вянскаго права п ихъ толкованій, которыми необходимо поль­зоваться въ указанныхъ цѣляхъ, при изученіи, по крайней

мѣрѣ, иервон ачальныхъ эпохъ ііравор азвитія, когда простота и общность условій жизни оказывали еще свое объединяющее вліяніе на славянъ, либо еще жившихъ нераздѣльно, либо срав­нительно недавно разошедшихся въ разныя стороны, а потому и сохранившихъ еще въ своемъ быту общіе правовые устои жизни^х).

Если исторія права русскаго, какъ часть права обще­славянскаго, должна быть поставлена въ тѣснѣйшую связь съ исторіею права другихъ славянскихъ народностей, то въ свою очередь, исторія права славянскаго, наряду съ исторіею права германскаго, римскаго и другихъ народовъ, должна мыс­литься, какъ составная часть всеобщей, или общей, исторіи права, или такъ наз. „сравнительнаго правовѣдѣнія^[1]', „сравнительнаго историческаго правовѣдѣнія¹¹, или, какъ еще иногда называ­ютъ эту науку, какъ часть „исторіи развитія права¹¹(Entwicke- lungsgeschichte des Rechtes). Сравните.'! ьное-же правовѣдѣніе изучаетъ послѣдовательное развитіе права, на одинаковыхъ стадіяхъ общественности, у цѣлой группы народностей, — во крайней мѣрѣ у арійцевъ, — и затѣмъ пытается вывести общіе законы юридической эволюціи правовыхъ нормч, и учрежденій; оно является (вмѣстѣ съ сравнительною этнотрафіею, полити­ческими, экономическими и другими общественными науками) частью одной общей науки, носящей наименованіе соціологіи. ІІо мнѣнію соціологовъ, соціологія только и можетъ создать достаточно прочныя „научныя общности¹¹(generalites scienti- fiques), на которыя должны опираться затѣмъ уже всѣ отдѣль­ныя общественныя науки. Такъ, но утвержденію одного изъ нашихъ ученыхъ, М. М. Ковалевскаго, „какъ наука конкретная, сравнительное правовѣдѣніе не можетъ обойтись безъ содѣйствія той абстрактной науки, какою по отношенію къ нему — какъ и къ исторіи вѣрованій, знаній, морали, экономики, политики искусства — является соціологія. Задача послѣдней изучить законы, управляющіе развитіемъ человѣческой солидарности и ея проявленій въ формахъ общежитія, независимо отъ всѣхъ мѣстныхъ и временныхъ причинъ, то ускорящихъ, то тормо­зящихъ наступленіе высшихъ порядковъ общественности,,. По­скольку эта чрезвычайно трудная и сложная задача можетъ

считаться уже выполненною столь молодою наукою, какъ со­ціологія, на это литература вопроса даетъ самыя разнорѣчивыя показанія. Если и надо, несомнѣнно, признать слишкомъ край­нимъ и поэтому едва ли справедливымъ мнѣніе одного изъ на­шихъ выдающихся юристовъ, Б. Н. Чичерина, что „то, что носитъ названіе соціологіи, въ сущности ничто иное, какъ ха­отическая смѣсь всякихъ экономическихъ, юридическихъ и по­литическихъ взглядовъ, менѣе всего могущихъ имѣть притязаніе на наименованіе науки", то, съ другой стороны, надо сознаться, что раскрытіе законовъ, управляющихъ „развитіемъ человѣ­ческой солидарности", есть дѣло очень еще отдаленнаго бу­дущаго. Однако, и при современномъ своемъ состояніи, какъ общая исторія права, такъ и соціологія обладаетъ уже цѣ­лымъ рядомъ, достаточно обоснованныхъ и болѣе или менѣе признанныхъ, — по крайней мѣрѣ, въ данное время, — обобщеній^х).

Эти-то обобщенія и должны приниматься во вниманіе при изученіи какъ общей, такъ и національной исторіи права. Право въ своемъ постепенномъ развитіи не живетъ особно и одиноко отъ всѣхъ другихъ факторовъ культуры даннаго вре­мени, но, наоборотъ, по закону солидарности общественныхъ явленій, движется въ извѣстномъ гармоническомъ соотношеніи съ ними. Поэтому и изслѣдованія по исторіи права должны опираться „на широкое соціальное изученіе". По остроумному сравненію французскаго ученаго Тарда, высказанному имъ въ докладѣ, прочитанномъ на международномъ конгрессѣ сравни­тельнаго правовѣдѣнія въ Парижѣ въ 1900 г., „сравнительная ретроспективная выставка оружія разныхъ націй сама по себѣ не имѣетъ значенія, но только въ связи съ тѣми битвами, которыя она объясняетъ, или которыя ее объясняютъ. Точно также, говоритъ Тардъ, сравненія различныхъ системъ права приводитъ къ научнымъ обобщеніямъ лишь тогда, когда оно связано со всѣмъ комплексовъ соціальныхъ явленій, которыя объясняютъ право и сами въ свою очередь объясняются правомъ"'^[2][3]). Можно оспаривать — на нашъ взглядъ — тѣ или иныя соціологическія обобщенія, можно придавать имъ во­обще временное, преходящее значеніе, допускать, что при даль­нѣйшемъ движеніи науки они, можетъ быть, смѣнятся другими, но ихъ нельзя, однако, игнорировать вовсе при изученіи какъ

всеобщей, такъ и національной исторіи права и нельзя потому, что такое игнорированіе означало бы ничто иное, какъ изоли­рованіе изученія самаго права, какъ одного изъ факторовъ культуры, отъ всѣхъ другихъ подобныхъ факторовъ и могло бы привести къ невѣрному и одностороннему пониманію значе­нія и развитія самихъ юридическихъ институтовъ. Приведу для примѣра одно или два такихъ соціологическихъ обобщеній, имѣющихъ значеніе для исторіи права. Соціологи, какъ, напр., Гербертъ Спенсеръ опредѣляютъ эволюцію, какъ „измѣненіе безсвязной однородности въ связную однородность, являющееся слѣдствіемъ разсѣянія движенія и интеграціи вещества” • При­мѣняя эту формулу къ изученію, напр., той или иной органи­заціи общества въ отдѣльныя историческія эпохи, говорятъ, что „расчлененіе общества на профессіи, состоянія, сословія, даетъ прекрасное приложеніе общаго начала дифференціаціи функцій и дифференціаціи движенія, совмѣстная-же дѣятельность классовъ, ихъ взаимныя услуги и общая работа иллюстрируетъ процессъ объединенія, интеграціи”. Или напр., изучая исторію государ­ственныхъ учрежденій, отмѣчаютъ постепенное развитіе въ ихъ организаціи принципа дифференціаціи функцій, прин­ципа, находящаго свое примѣненіе не въ одной только области права, но и въ другихъ явленіяхъ общественности. Что-же касается права, то исторія нашихъ центральныхъ учрежденій даетъ прекрасныя иллюстраціи постепеннаго отдѣленіи законо­совѣщательной (позднѣе-законодательной) функцій отъ админи­стративной и судебной. Таково, въ немногихъ словахъ, отно­шеніе какъ общей, такъ и національной, исторіи права къ соціологіи.

Коснемся теперь кратко отношенія сравнительнаго исто- рическало правовѣдѣнія къ исторіи права національнаго. Всего 30—40 лѣтъ тому назадъ подъ сравнительнымъ изуче­ніемъ права понимали лишь особый своеобразный методъ параллельнаго изслѣдованія какъ образованія, такъ и развитія правовыхъ институтовъ у нѣсколькихъ народностей, причемъ этотъ методъ примѣнялся главнѣйшимъ образомъ къизученію пер­воначальныхъ, такъ сказать, эмбріональныхъ стадій развитія означенныхъ институтовъ. Теперь, однако, сравнительная исто­рія права, или сравнительное правовѣдѣніе, является уже осо­бою и вполнѣ самостоятельною наукою, обладающею своимъ громаднымъ матеріаломъ для изслѣдованій, преслѣдующею при этихъ изслѣдованіяхъ свои особыя цѣли, примѣняющею при двоихъ изысканіяхъ своеобразные пріемы. И если слишкомъ 20 лѣтъ тому назадъ тотъ же цитированный уже нами зна­менитый германистъ Бруннеръ, причисляя сравнительную исто­рію права — въ особенности постольку, поскольку она касалась

арійскихъ народностей — ^вспомогательнымъ наукамъ исторіи нѣмецкаго права, могъ, по справедливости, сказать, что, несмотря на то, что сравнительная исторія права, какъ на­ука, находится еще въ зачаткѣ, она уже вышла, однако, изъ стадіи дилетантизма, то въ два слѣдующихъ десятка лѣтъ раз­витіе этой науки подвинулось весьма далеко впередъ и не только въ западно-европейской, но и въ русской историко-юридиче­ской литературѣ наука эта имѣетъ теперь видныхъ предста­вителей, которыми изданъ рядъ цѣнныхъ трудовъ. Въ какомъ же, однако, отношеніи должно стоять сравнительное правовѣ­дѣніе, какъ наука, къ исторіи права, данной націи, или народ­ности? Въ нашей историко-юридической литературѣ нерѣдко слышались голоса, а иногда они слышатся и теперь, о необхо­димости, на каѳедрѣ исторіи русскаго права, вести сравнительное изученіе права, ввиду того, между прочимъ, соображенія, что всеобщая исторія права теперь со­всѣмъ не преподается у насъ, а каѳедра исторіи славянскихъ законодательствъ существуетъ въ одномъ только университетѣ (Варшавскомъ). Задача эта является, однако, совершенно не­выполнимою нынѣ, прежде всего потому, что сравнительная, или всеобщая, исторія права выросла, какъ сказано, въ послѣднія въ 2 десятилѣтія въ о с о б у ю и сложную науку, играющую весьма важную роль во всѣхч^ соціологическихъ изысканіяхъ новѣйшаго времени, но науку притомъ, нисколько не упразднившую значенія исторіи права національнаго. Сравнительная, или всеобщая, исторія права не можетъ уже нынѣ, подъ видомъ сравнительнаго метода изученія права, уложиться или войти въ область исторіи права даннаго народа, а исторія ея обособленія въ отдѣльную науку повто­ряетъ собою тоже явленіе, какое имѣло мѣсто въ исторіи другихъ наукъ, напр., естественныхъ (гдѣ изъ зоологіи выдѣлилась срав­нительная зоологія и т. д.). Такъ какъ сравнительное право­вѣдѣніе, подобно исторіи права національнаго, имѣетъ свой особый громадный матеріалъ для изслѣдованія, свои особыя спеціальныя задачи, ставимыя учеными по соображенію ихъ общей связи съ развитіемъ каждой изъ этихъ наукъ, то думать, что исторія національнаго права, при современномъ со­стояніи науки, можетъ изучаться съ каѳедры сравнительно, значитъ, на нашъ взглядъ, налагать на эту науку совершенно непосильную и несвойственную ей задачу, значитъ превращать каѳедру исторіи національнаго (напр. — русскаго) права въ каѳедру общей исторіи права. Результаты, добытые нынѣ сравнительнымъ правовѣдѣніемъ, должно быть, конечно, извѣстны при изученіи исторіи права данной націи и ихъ надо, по возможности, имѣть въ виду при изученіи исторіи институ­

товъ своего родного права, но монографическія изысканія въ области сравнительной исторіи права не могутъ производиться при общихъ обзорахъ историческаго движенія своего права: сходства и различія въ этомъ движеніи и вообще связь національной исторіи права съ всеобщею исторію права должны, при изученіи права данной страны, нестолько доказываться, сколько указываться. Входить одной наукѣ въ лабораторію другой и въ ней производить свойствен­ныя каждой наукѣ изслѣдованія, значитъ, при современномъ состояніи каждой изъ этихъ наукъ, лишь мѣшать другъ другу. Сравнительное изученіе національнаго права, конечно, насто­ятельно необходимо, но оно должно дѣлаться особо, главнымъ образомъ монографически, а не съ каѳедры исторіи даннаго права, такъ какъ иначе легко могутъ быть упущены изъ виду многіе вопросы исторіи національнаго права, да и вы­воды самой всеобщей исторіи права не будутъ изложены въ достаточной полнотѣ и опредѣленности. Такъ какъ къ тому же выводы всеобщей исторіи права касаются пока главнымъ образомъ древнѣйшихъ періодовъ исторіи, то они и должны относиться къ таковымъ же періодамъ исторіи своего родного права. При современномъ состояніи сравнительнаго правовѣдѣнія, занимающагося главнымъ образомъ изысканіями въ области первобытнаго или только древнѣйшаго права, нѣтъ возможности дѣлать сколько-нибудь важныхъ научныхъ обоб­щеній при изученіи позднѣйшихъ эпохъ праворазвитія, когда историческія судьбы отдѣльныхъ народностей такъ да­леко расходятся другъ отъ друга, когда сочетаніе факторовъ, дѣйствующихъ на тотъ или иной характеръ развитія ихъ права, такъ прихотливо измѣняется и осложняется. Въ позднѣйшія эпохи праворазвитія нерѣдко, напр., такое явленіе, что учре­жденія, носящія одно и то же наименованіе (напр. сената, государственнаго совѣта и т. п.), имѣютъ совершенно различ­ное значеніе по своимъ функціямъ и положенію въ томъ или другомъ государствѣ, почему и сравнительное ихъ изученіе представляетъ чрезвычайныя трудности и нерѣдко можетъ быть мало плодотворно для какихъ-либо обобщеній. Вообще говоря, для болѣе позднихъ эпохъ исторіи развитія права возможность строго-научныхъ сравнительныхъ изслѣдованій только еще пред­видится въ будущемъ, а тѣ попытки сравнительнаго изученія з а к о н о д а т е л ь с т в ъ (но не и р а в а), — которыя дѣлаются въ послѣднее время какъ на Западѣ Европы, такъ и у насъ — да­леко не соотвѣтствуютъ чисто теоретическимъ задачамъ сравнительнаго правовѣдѣнія, какъ особой науки, и имѣютъ лишь практическое значеніе ознакомленія съ дѣйствующими законами, въ тѣхъ или иныхъ цѣляхъ. Кромѣ того, изученіе

исторіи русскаго права болѣе позднихъ эпохъ ставитъ передъ историками этого права и свои особыя задачи; на одну изъ этихъ задачъ можно указать кратко теперь же. Исторія рус­скаго права, по отношенію къ послѣднимъ тремъ истекшимъ вѣкамъ, владѣетъ громаднѣйшимъ запасомъ неизданныхъ и совершенно неизслѣдованныхъ еще матеріаловъ,хранящихся въ архивахъ нашихъ. Если по отношенію къ древнѣйшему русскому праву необходимымъ является, какъ уже сказано, при­веденіе изученія исторіи права нашего въ связь съ исторіею права другихъ культурныхъ народовъ, прежде всего вслѣдствіи недостаточности нашихъ свѣдѣній о старо-давней культурѣ, то исторіи русскаго права послѣднихъ 3-хъ вѣковъ, необходимо прежде всего овладѣть тѣми законодательными и иными юридическими матеріалами, которые въ значительной части своей еще находятся въ архивахъ и ждѵть изслѣдователей. Безъ этихъ матеріаловъ важнѣйшіе отдѣлы исторіи права, — какъ, напр., исторія учрежденій, сословій, исторія гражданскаго права и процесса и мног. др., — никогда не будутъ разработаны сколько-нибудь обстоятельно и въ соотвѣтствіи съ истиннымъ ихъ значеніемъ въ общемъ движеніи нашего права въ прошломъ, да и сами научные выводы, основанные на неполномъ знаніи указанныхъ матеріаловъ, явятся невиолнѣ убѣдительными.

Указавъ на задачу исторіи права вообще и исторіи рус­скаго права въ частности, а равно и отмѣтивъ отношеніе исторіи русскаго права къ исторіи права другихъ народовъ и къ соціологіи, коснемся вопроса о системахъ, въ которыхъ она можетъ быть излагаема.

Системы Такъ какъ развитіе юридическихъ нормъ и

изложенія учрежденій шло въ нашей (какъ и всякой другой) исторіи рус- исторіи права не по отношенію къ одному ка- скаго права. _КОМу-_Либо отдѣлу права, а по отношенію ко всѣмъ частямъ его, т.-е., иначе говоря, въ исторіи измѣ­нялись какъ нормы права государственнаго, такъ и нормы, права гражданскаго, уголовнаго, процесса и т. д., то при изученіи исторіи права не слѣдуетъ ограничиваться изученіемъ одного какого-либо отдѣла права, а должно послѣдовательно касаться всѣхъ тѣхъ частей его, которыхъ измѣненіе можетъ быть от­мѣчено въ ту или иную эпоху праворазвитія. Согласно съ со­временнымъ научнымъ дѣленіемъ въ области права, обыкно­венно, изучаютъ исторію права государственнаго, исторію права уголовнаго, исторію права гражданскаго и исторію процесса, или исторію судоустройства и судопроизводства, и сообразно съ этимъ изученіемъ, дѣлятъ исторію русскаго права на 4 боль­шихъ раздѣла, или 4 части, подраздѣляя затѣмъ каждую изъ этихъ частей на особые подъотдѣлы. Возможно, однако, кромѣ

означеннаго дѣленія, держаться и другихъ, сообразно тѣмъ или инымъ взглядамъ даннаго ученаго на предметъ науки, на вза­имное соотношеніе ея частей и пр.

Вопросъ о томъ, въ какой системѣ должно итти изуче­ніе исторіи права даннаго народа, разрѣшался и разрѣшается различно въ общихъ научныхъ курсахъ. Не касаясь всѣхъ предлагавшихся учеными системъ изученія исторіи русскаго права, остановимся на краткомъ обзорѣ наиболѣе распростра­ненныхъ. Прежде всего здѣсь надо отмѣтить бывшее до по­слѣдняго времени обычнымъ дѣленіе исторіи права на исторію права внѣшнюю и исторію права внутреннюю. Подъ внѣшней исторіею права разумѣютъ какъ исторію источниковъ права, или производящихъ право силъ, такъ и результатъ дѣятельности этихъ силъ — юридическіе обычаи, законы, судебныя рѣшенія и т. д., сохранившіеся въ тѣхъ или иныхъ памятникахъ права. Подъ внутрен­нею же исторіею права — исторію образованія и развитія самихъ юридическихъ нормъ и институтовъ. Изучая внѣш­нюю исторію права, останавливаются на происхожденіи па­мятниковъ какъ обычнаго права, такъ и законодательства той или иной эпохи, будь то отдѣльные юридическіе акты, или-же сборники права, указываютъ на обстоятельства, выз­вавшія ихъ къ жизни, пытаются раскрыть цѣли, руководив­шія ихъ составителями, опредѣляютъ тѣ первоисточники, на которыхъ основаны были эти памятники, разбираютъ систему ихъ содержанія, отмѣчаютъ ихъ связь съ памятниками права, имъ предшествовавшими и за ними слѣдовавшими и т. д. Изу­чая же внутреннюю исторію права, изслѣдуютъ зарожденіе или образованіе самихъ юридическихъ нормъ и ин­ститутовъ, слѣдятъ за ихъ дальнѣйшимъ развитіемъ и взаимнымъ соотношеніемъ, не касаясь уже исторіи состав­ленія тѣхъ памятниковъ права, въ которыхъ находятся свѣ­дѣнія объ этихъ нормахъ н институтахъ. При этомъ изучаютъ данныя нормы и учрежденія въ т о й связи, въ какой это пред­ставляется болѣе удобнымъ, съ научной точки зрѣнія, для по­ниманія существенныхъ чертъ ихъ эволюціи и не считаются уже съ тою системою, въ которой эти нормы и учрежденія представлены въ тѣхъ или другихъ юридическихъ сборникахъ или въ отдѣльныхъ законодательныхъ актахъ. Раздѣленіе исто­ріи права на исторію права внѣшнюю и исторію права внутреннюю исходитъ изъ того соображенія, что нельзя изучать исторію составленія памятниковъ и одновременно слѣдить за основными началами права и ихъ эволюціею (что составляетъ содержаніе внутренней исторіи права), такъ какъ нерѣдко составленіе памятниковъ права само по себѣ

является очень сложнымъ процессомъ, который необходимо обслѣдовать особо. Замѣтимъ кстати, что въ послѣднее время дѣленіе исторіи права на внѣшнюю и внутреннюю оставляется уже учеными. Хотя дѣленіе это и опиралось до­селѣ на ученіе Лейбница, но, въ дѣйствительности, совпадало съ дѣленіемъ Лейбница только въ терминологіи, такъ какъ Лейбницъ понималъ подъ внѣгпнеюивнутреннею исто­ріею права совсѣмъ не то, что понималось въ позднѣйшей литера­турѣ ^х). Однако, и не придерживаясь дѣленія исторіи права на внѣшнюю и внутреннюю, приходится, по вышеука­заннымъ соображеніямъ, изучать исторію составленія памятни­ковъ права, ихъ первоисточники и систему, отдѣльно отъ изученія исторіи юридическихъ нормъ и. учрежденій, что мы и будемъ дѣлать въ дальнѣйшемъ изложеніи.

Другое весьма распространенное дѣленіе исторіи права — дѣленіе по періода мъ. Въ исторіи русскаго права, обыкновенно, различаютъ 3 періода, а именно періодъ земскій, или удѣльно-вѣчевой, обнимающій движеніе нашего права, отъ IX до XIII вѣка включительно, періодъ московскій отъ XIV до XVII вѣка включительно, и періодъ имперіи, или петербургскій, обнимающій собою XVIII и XIX вѣка. Излагая исторію права и о періодамъ, изучаютъ в с ю совокупность явленій юриди­ческой жизни страны, т. е. касаются не одного какого-либо раздѣла права (напр., исторіи права государственнаго, пли уго­ловнаго, или гражданскаго и т. д.), а всѣхъ ихъ вмѣстѣ, при чемъ, въ предѣлахъ каждаго періода, изучаютъ источники права особо. Основаніемъ дѣленія исторіи права на періоды служитъ то соображеніе, что каждому періоду исторіи соотвѣт­ствуютъ извѣстныя особыя, ему лишь свойственныя, черты правообразованія и праворазвитія и что при совокупномъ изу­ченіи всего движенія права въ предѣлахъ даннаго періода яснѣе могутъ быть представлены всѣ его особенности, отличаю­щія его отъ другихъ періодовъ. Наконецъ т р е т ь е ю весьма распространенною системою изученія исторіи права является изученіе ея по отдѣламъ права, или по институтамъ. Такъ, напр., можно изслѣдовать сперва всѣ учрежденія и нормы

1) Ѳ. В. Тарановскій „Лейбницъ и такъ называемая внѣш­няя исторія права" (С.-П., 1006 г.). По выводу названнаго автора, подъ внутреннею исторіею права Лейбницъ понималъ „исто­рію права, разсматриваемаго обособленно отъ прочихъ сторонъ об­щественной жизни", и подъ внѣшнею — историческое изученіе той ближайшей внѣшней соціальной среды, въ которой развивалась и безъ знакомства съ которой не можетъ быть надлежащимъ обра­зомъ понятна та пли другая система пли отрасль положительнаго права" (стр. 35). Отсюда ясно, что мысль Лейбница была совсѣмъ иная.

о

исторіи права государственнаго, затѣмъ перейти къ изу­ченію исторіи институтовъ права гражданскаго, наконецъ, права уголовнаго и процесса, производя изученіе каж­даго отдѣла отъ начала государственной жизни страны до позд­нѣйшаго времени, оставливаясь, такъ сказать, на порогѣ со­временности. При этомъ, въ свою очередь можно подраздѣ­лять каждый изъ этихъ отдѣловъ права на тѣ или другіе періоды. Эта система имѣетъ также свои достоинства; благо­даря ей, является возможность болѣе отчетливо представитъ движеніе всѣхъ институтовъ даннаго отдѣла права отъ древ­нѣйшаго до новѣйшаго времени, не перебивая ихъ изученія изложеніемъ историческихъ судебъ институтовъ другого от­дѣла права (напр. изученія институтовъ государственнаго права •— институтами права гражданскаго и т. п.). Въ послѣдующемъ изложеніи мы будемъ держаться указанной выше 3-ьей системы изученія исторіи нашего права, а именно изложимъ прежде всего, въ указанныхъ трехъ періодахъ^[4]), исторію права го­сударственнаго отъ IX по XIX вѣкъ, а затѣмъ перейдемъ къ исторіи права уголовнаго, исторіи права гражданскаго и, нако­нецъ, процесса предпосылая очерку государственнаго права каждаго періода краткій обзоръ его источниковъ.