ПРЕДПОЛАГАЕМАЯ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ В БОТНИЧЕСКИЙ ЗАЛИВ (около 106b г.)

Эйнгард назвал Балтийское море заливом еще неизведанной длины и ширины, и недавно предпринятое плавание двух отваж­ных и упорных исследователей ■— датского военачальника Гануза¹ Вольфа и норвежского короля Гаральда — доказало справедли­вость этого утверждения; плавание это, имевшее целью исследо­вать неведомые просторы Балтийского моря [per scrutantes], ока­залось очень трудным и изобиловавшим множеством опасностей, так что они вернулись домой павшие духом и побежденные [jracti victique redierunt]противными ветрами и пиратами, причинив­шими им двойной урон^[792][793].

Адам Бременский, один из известнейших немецких летописцев XI в., прибыл, очевидно, из окрестностей Бамберга^[794] в Бремен, где в 1067 г. стал каноником. В 1072—1075 гг. он составил хронику Гамбургской епархии, которая считается одним из ценнейших исторических и географических трудов из научного наследия средневековья. Для изучения тогдашнего севера Германии, Северной Европы и островов Атлантики значение его про­изведения поистине неоценимо. Начиная с 1068 г. Адам часто жил при дворе датского короля в Роскилле, где и завязал тесную личную дружбу со Свеном Эстритсопом (1047 —1074)^[795]; от этого короля Адам и узнал значительную часть тех сведений, которые содержатся в его прекрасном труде. Особенно это касается уникальных географических записей в IV томе хроники. Бла­годаря Адаму до нас дошли сообщения о многих фактах, которые не упоми­наются ни в одном другом письменном памятнике средневековья.

Адам Бременский был единственным из хронистов континентальной Европы, упомянувшим Винлапд (см. гл. 104). Только он сообщает о крупном портовом городе венедов Юмне в устье Пене, который позже стал легендар­ным городом немецких сказаний под измененным и латинизированным, но звучным названием В инета¹. Одним из первых упоминает Адам и о белых медведях.

От этого хрониста мы узнаем и о плавании по малоизведанному в го времена Балтийскому морю, предпринятому норвежским королем Гараль- дом IV Строгим совместно с датским наместником Гамулом (Ганузом) исклю­чительно с целью географических исследований. К сожалению, сообщаемые Адамом Бременским сведения об этой исключительно интересной экспеди­ции прискорбно скудны. В них ничего не говорится ни о продолжительности плавания, ни о том, в какой именно части Балтики побывали мореходы. Однако археологические находки, относящиеся к доисторическому периоду, свидетельствуют об «оживленной морской торговле», развившейся в южной и западной частях Балтийского моря уже в VI и VIII вв. Эти торговые связи распространялись также па Готланд и Финляндию^[798]. В IX и X вв. даже в южные п центральные районы Прибалтики, правда изредка, но все же наезжали купцы из христианских стран Западной Европы (см. гл. 86 и 94). Начиная с IX в. норманны поддерживали регулярное сообщение по морю с Новгородом и другими русскими городами. Наконец, сам Адам сообщает о торговых плаваниях на Землапдский полуостров, в Новгород и Бирку^[799], о заморских гостях, постоянно и «во множестве»^[800] прибывавших в Шлез­виг. Юмну. Бирку^[801]. Из всех этих фактов следует, что в XI в. могли считаться неизведанными только северные районы Балтийского моря, и в первую очередь Ботнический залив, о котором тогда еще не было известно, сооб­щается ли он с океаном.

Можно предположить, что современникам Адама Бременского Бал­тийское море было знакомо до 60° с. ш.

Следовательно, разведывательная экспедиция в Балтийское море, пред­принятая Гаральдом Строгим совместно с Гамулом Вольфом, могла пресле­довать только одну цель: изучить Ботнический залив.

Это предположение тем более обоснованно, что вдохновитель экспеди­ции, король Гаральд, неоднократно сам плавал в различных частях Бал­тийского моря.

а однажды даже сжег город Шлезвиг. И если Гаральд задался целью иссле­довать «неведомые просторы» Балтийского моря, то можно быть уверенным, что имелись в виду не южные и не центральные его районы.

Возможно, что время от времени отдельные суда заходили в Ботни­ческий залив и до Гаральда, по об этом не сохранилось никаких сведений. Поскольку в те времена на берегах Ботнического залива не было ничего притягательного для купцов, трудно предположить, чтобы они проникали далеко в глубь суши. С географической точки зрения этот залив был совсем не исследован. В VI в. Иордан¹, располагавший относительно полными сведениями о севере Европы, называет Балтийское море brachium,то есть проливом Северного океана, проходящим через Европейский континент. Этого взгляда придерживались и все остальные ученые, которые вообще интересовались Балтийским морем, а таких было немного. Альфред Вели­кий полагал, что Балтийское море на севере соединяется с открытым Оте- ром Белым морем. Поэтому он считал Скандинавию огромным островом, а само Балтийское море — широким проливом (sees earm)между этим остро­вом и континентом, вроде Па-де-Кале и Северного моря^[802][803].

Адам Бременский первым указал на то, что из Скандинавии в Визан­тию можно попасть по суше^[804] и что Скандинавия, следовательно, составляет часть Европейского материка. Кстати, это указание на возможность сухо­путного сообщения между Швецией и Византией было открытием только для жителей Западной Европы; северяне еще за 200 лет до этого впали о та­ком пути. В остальном Вейбулл совершенно прав, утверждая, что «у евро­пейцев были совсем смутные, неопределенные представления о.Прибалтике»^[805].

Естественно, что сведения Адама Бременского о Балтийском море тоже были весьма ограниченными, а частично и совсем неправильными.

Сообщение Адама Бременского о наличии сухопутной связи между Скандинавией и материком скорее основывалось на неточных слухах, а не на достоверных сведениях. Лишь Саксон Грамматик в 1200 г. с полной уве­ренностью заявил, что «inter Grandvicum et meridianum pelagus breve con- tinentis spatiumf>^Q.[Между Гренландией и южным морем есть узкая полоса суши. — Ред.\

Впрочем, еще в 1427 г. Клавдий Клавус, хорошо знакомый с северной частью Европы, изобразил на своей географической карте Балтийское море в виде пролива Северного Ледовитого океана. И только на картах Николая

Германца от 1466 и 1482 гг.¹ этот гипотетический пролив был окончательно ликвидирован.

Впрочем, Адам Бременский отнюдь не благоволил к норвежскому королю. Он рассматривал его деяния явно через призму датских интересов и судил о нем со слов датского короля, владения которого в течение 17 лет страдали от набегов викингое Гаральда. Именно этим объясняются эпитеты «молния Севера», «роковой бич всех датских островов» и «отринутый богом», которыми Адам награждает норвежского короля. Тем не менее он ые может не признать его «чрезвычайно опытным» (ex perient issimus)исследователем дальних стран^[808][809]. И действительно, король Гаральд определенно обладал недюжинными географическими познаниями. После знаменитой битвы при Стиклестаде (29 июля 1030 г.), в которой он 15-летним мальчиком принимал участие на стороне короля Олафа Гаральдсона («Святого»), ему пришлось покинуть Нор­вегию и целых 14 лет скитаться по свету. Он побывал не только в Прибалтике, России, Византии, но и на островах Эгейского моря, в Сирии, Армении, Иерусалиме, Сицилии, Северной Африке, где прожил несколько лет и якобы завоевал 80 арабских крепостей^[810]. Разумеется, человеку с такой необычайной географической эрудицией была присуща склонность к исследованию неведо­мых земель.

Снорри Стурлусон в своей «Книге о королях» подтверждает, что Гаральд интересовался многими науками и искусствами. Дальман удостаивает осно­вателя города Осло высокой похвалы, называя его «самым умным из всех королей, которые правили Норвегией»^[811].

Можно только строить догадки по поводу того, зачем Гаральду понадо­билось брать с собой в плавание датского наместника, то есть подданного страны, с которой он вел длительную и кровопролитную войну. Гамул Вольф, вероятно, был выдающимся знатоком Балтики и условий навигации в этом море, иначе выбор короля необъясним. Как раз тот факт, что во главе экспе­диции был поставлен датчанин, дает нам отправную точку для более или менее точной датировки экспедиции.

Адам Бременский, который, как уже отмечалось, начал писать свою летопись в 1074 г., сообщает, что плавание Гаральда было предпринято «незадолго» (пирег) до этого. С 1048 по 1064 г. норвежский король ежегодно совершал набеги на Данию. В тот период он, естественно, не мог ни найти досуг для научных исследований, ни назначить датчанина на ответственный пост. Это могло случиться лишь после того, как весной 1064 г. в Гёта-Эльве был заключен мир между Норвегией и Данией^[812]. Чем был занят Гаральд летом 1064 г., сообщает нам «Хеймскрпнгла». Сначала король жил в Осло и Трон­

хейме, а затем поехал через Гёта-Эльв на озеро Венерн, где в начале зимы встретился с бежавшим ярлом Хаконом¹. Кроме того, мы знаем, что летом 1066 г. норвежский король предпринял военный поход против Англии, подвергся внезапному нападению и 25 сентября в битве у Стамфорд-Брид- жа северо-восточнее Йорка был разбит английским королем и погиб^[813][814].

Итак, за 19-летнее царствование Гаральда лето 1065 г. было единственным мирным летом. «Хеймскрингла» ничего не сообщает о деятельности короля в это время. Повествование перескакивает с похода к озеру Веперн в 1064 г.