ПО ОХОТСКО-ЧУКОТСКО-КАМЧАТСКОМУ КРАЮ

В конце XIX столетия в жизни Сибири было заметное ожив­ление. Оно вызывалось строительством величайшей желез­ной дороги — Транссибирской магистрали. Создавалисьразличные комиссии, организовывались экспедиции.

К. И. Богданович (родился 29 ноября 1864 г.) учился в Горном ин­ституте в Петербурге и в 1886 году получил звание горного инженера. Сначала работал под руководством II. В. Мушкетова на постройке За­кавказской железной дороги. В 1889 году он участник знаменитой экспе­диции М. В. Певцова в Центральную Азию. А в 1892—1894 годах Карл Иванович находился на строительстве Сибирской магистрали «сначала по исследованию водоносности Ишимской степи, а затем в ка­честве начальника Среднесибирской партии, изучавшей область от р. Оби до Байкала, то есть южную часть бывших Енисейской и Иркут­ской губерний. Им были изучены месторождения железных руд Мину­синского края и по р. Ангаре, бурого угля, соляных рассолов и строи­тельных материалов. В предгорьях Восточного Саяна К. И. Богданович искал коренные месторождения нефрита и описал коллекцию его, собран­ную в виде валунов. Его наблюдения положили начало новым геологи­ческим данным по строению Сибирской платформы» ^[CCLI].

Немало путешествовал и Слюнин. Он родился в 1850 году в семье деревенского дьячка, воспитывался в Белгородской духовной семинарии, затем учился на физико-математическом факультете Петербургского уни­верситета, а в 1876 году поступил в Медико-хирургическую академию, которую окончил в 1882 году.

окончания он был «обязан служить за стипендию I год 9 месяцев и за невнос платы за слушание лекций 2 года, а всего три года девять меся­цев в государственную службу» ¹. Все эти годы он плавал на фрегате «Владимир Мономах» в заграничном плавании, в 1886 году на лодке «Сивуч» также за границей.

Когда кончилась его служба «в кредит», Слюнин был зачислен в 1887 году в 5-й флотский экипаж и произведен в коллежские асессоры. До 1890 года он находился при экипаже, стажировался в Военно-медп- цинской академии, в начале 1890 года получил чин надворного советника и навигацию проплавал на лодке «Чародейка». Осенью этого года Нико­лаи Васильевич был командирован на шесть месяцев в Неаполь па Меж­дународную зоологическую станцию профессора Дорна.

По ходатайству Московского университета Слюнин был командиро­ван Морским министерством для изучения морской фауны в северо-во­сточных водах Сибири. В начале 1892 года он закупил в Англин все не­обходимое для этой цели и отправился в качестве судового врача на военном транспорте «Якут» на Дальний Восток. Там он проплавал две навигации 1892 и 1893 годов, а зимой с декабря 1892 по апрель 1893 года Слюнин был в командировке в Японии, исполняя поручение министра государственных имуществ.

Транспорт «Якут» предназначался для охраны котиковых промыслов на Командорских островах. Н. В. Слюнин представил не только пре-

красный отчет¹ о своих занятиях по котиковому, рыбному, китобойному и пушному промыслам, но опубликовал также интересную работу о бы­те, истории, промысле чукчей. В отчете он, в частности, отметил исклю­чительно хищнический характер промыслов и то, что пушной промысел находится вообще в страшном упадке. Слюнин ратовал за научный промысел, за устройство зоологической станции, за установление стро­гой инспекции морских промыслов.

Уже 17 июня 1892 года «Якут» был во Владивостоке и вскоре отпра­вился отсюда на Камчатку с попутным заходом на остров Тюлений. 19 июля Слюнин ушел из Авачинской губы к северу и 25-го был па под­ходе к устью Анадыря, где вскоре и разглядел 18 юрт первых увиденных нм чукчей. А потом, когда отдали якорь, палуба «Якута» переполнилась чукчами всех возрастов. Внимательно присматривался к ним естество­испытатель и все, что видел, заносил в дневник. Таким образом он опи­сал внешний вид, своеобразие одежды чукчей, принадлежности их ко­стюмов, амулеты.

А когда съехал на следующее утро на берег, то осмотрел и описал их жилища, собрал значительную этнографическую коллекцию, сфотогра­фировал чукчей, любовался косторезным мастерством чукотских умель­цев, возмущался эксплуатацией, обманом местного населения предпри­имчивыми дельцами. Приведя в пример братьев Косыгиных, которые вели меновую торговлю с чукчами по расценкам, ими самими устанавливае­мым, Слюнин заметил, что пока губернатор «мечтал об устройстве фак­тории или на счет казны, или под надзором правительственной власти, сообразительные выходцы предвосхитили эту идею, добившись льгот по перевозке товаров на казенный счет, с широкой целию эксплуатации края и инородческих промыслов»².

За короткое время пребывания среди чукчей Слюнин собрал большой материал о их жизни, верованиях, языке, пище. Воспользовавшись хоро­шей погодой, он совершил экскурсию в Нерпичью бухту, во время кото­рой прокорректировал карту залива, познакомился с очень редкой бо­лезнью чукчей, называемой ими эмеряк (род психического расстройст­ва), собрал сведения о распространении христианства среди жителей Чукотки.

Веспой 1894 года Н. В. Слюнин прибыл в Кронштадт, был назначен старшим врачом 6-го флотского экипажа, произведен в коллежские со­ветники и награжден орденом св. Анны 3-й степени. Именно в этой должности его и застало предложение принять участие в экспедиции К. И. Богдановича.

Охотско-Камчатская экспедиция продолжалась с 1895 по 1898 год.

инженер С. Π. Кишенскнй— помощник начальника экспедиции, корпуса флотских штурманов штабс-капитап Николай Николаевич Лелякин, про­изводивший гидрографические и топографические работы и астрономи­ческие определения, и два штейгера, которым поручались разведыватель­ные работы в поисках главным образом золота, а также других полез­ных ископаемых.

Экспедиция вышла из Николаевска-на-Амуре по зимнему пути в на­правлении реки Уды. Следует сразу оговориться, что далеко не всегда маршруты Слюнина и экспедиции совпадали. Пожалуй, точнее будет сказать, что они редко совпадали, так как цели и задачи, стоявшие перед экспедицией и Слюниным, во многом различались. Так было и с самого начала. Богданович и Слюнин прибыли в Николаевск-на-Амуре 1 октяб­ря 1895 года. Отряд Богдановича состоял из шести человек команды. Большая часть зимнего времени ушла на сборы, заготовку корма для собак, отправку его в различные пункты бассейна реки Амгунь и так да­лее. Кроме того, Богданович и Лелякин совершили несколько поездок по Амуру, побывали на озере Орель, разведывали залежи бурого желез­няка в районе Николаевска.

Окончательно состав экспедиции определился в январе 1896 года. Две партии тронулись в путь па 87 оленях. Почти месяц потребовалось, чтобы добраться до Чумикана (с 14 января по 11 февраля). Езда по глубокому снегу очень трудна для оленей. Люди же смогли идти только на лыжах. Ко всему этому температура понижалась временами до 45 градусов по Цельсию. В этих условиях Богданович вел геологические исследования, а Лелякин — наносил на карту маршрут. До Чумикана дошло 70 оленей.

Удской острог, находящийся в 90 верстах от устья, был почти поки­нут, и жители остались только в поселке Чумикан. Базируясь здесь, Карл Иванович выбрал несколько маршрутов: поднимался вверх по ре­ке, несколько раз углублялся в горы. Он побывал на Бурукане, Майма- сыне, в отрогах Альского хребта. Во время этих разведок были обнару­жены только пылевые признаки золота, но зато удалось более широко, более полно ознакомиться с геологическим строением районов.

В середине апреля Богданович, который путешествовал вместе с де­лившей с ним все тяготы женой, вышел в путь с целью дойти до водо­раздела, до хребта Джугджур. Это ему блестяще удалось. 1 мая он вернулся в Чумикан, проделав за 17 дней пешком более 400 верст по го­рам. В нюне Богданович совершил плавание вверх по Уде, затем бере­гом моря на шлюпке до устья реки Быранджи.

А 25 июня караван из 80 оленей с 63 вьючными при хороших провод­никах отправился из Чумикана по берегу в Аян, куда и пришел через месяц. Здесь Богданович и Лелякин застали ожидавших их Слюнина, Кишенского, горнорабочую команду, прибывших в Аян 27 июня на транспорте «Якут».

В Аяне базировались все лето и осень 1896 года. Геологи занимались своим делом, совершая экскурсии в отроги хребта Джугджур, а Слюнин плавал на лодке и ходил пешком на север по побережью и вдоль его до залива Алдома, а также на юг — до реки Лантар. Его больше интересо­вала география, этнография, климат, флора, фауна, занятия жителей, торговля, управление и прочее. Поэтому, как пишет он сам, ему «предо­ставлено было право самостоятельных разъездов и отдельной зимовки, если это оказывалось необходимым для моих специальных работ» '.

В октябре экспедиция перебазировалась морем в Охотск. Сначала предполагали переехать берегом на оленях, но собрать их не удалось. Только имущество сумели отправить с оленным караваном, а сами дли­тельное время сидели в Аяне и «ждали у моря погоды». Но судна не бы­ло, никакой оказии также. Наконец уже под осень в заливе появился немецкий пароход «Клара», который за баснословную цену — 2 050 руб­лей согласился перебросить личный состав экспедиции с небольшим багажом в Охотск — всего 7 человек. Прибыл он в Охотск только 10 ок­тября.

Месяц, проведенный в окрестностях Охотска, был максимально насы­щен разъездами по рекам Кухтую, Охоте, Улье, Ине, В капитальном труде об этой экспедиции Н. В. Слюнин отводит целую вторую главу географическому очерку Охотского побережья от Удской губы до реки Пснжины, В ней рассматриваются вопросы общегеографического поряд­ка, решаются частные вопросы, излагается история исследования, опи­сываются хребты, плоскогорья, реки, озера, бухты, острова, рассказы­вается о приливо-отливных явлениях, об образовании баров у устья рек и т.

Слюнин отметил, что Майдель первым указал на доминирующее поло­жение (по высоте) Оймяконского плоскогорья и Колымского хребта в этой стране и пришел к такому заключению: «Если теперь сопоставить весь- скудный материал путешественников, то получается следующая общая орографическая картина: на пространстве между Удским и Охот­ским Становой хребет (так он называет хребет Джугджур.— А. А.) кру­то спускается к Охотскому морю, выполняя всю эту узкую полосу целым рядом крутых утесов, между которыми нигде нет ни широких долин, ни зеленых пастбищ. Все стекающие с него реки носят горный характер: коротки, мелки, порожисты, с каменистым дном. Куда ни взглянешь, везде исток реки начинается в виде маленького ручейка, на покатости хребта, бешено стремится между огромными глыбами разрушенной временем вершины; затем распадается на множество рукавов, ложе ко­торых загромождено россыпями, валунами и плавучим лесом. Дно доли­ны, по которой стремится река, иногда на целые версты усыпано тол­стым слоем речной гальки до гигантов-валунов, которые стремительность

¹ Н. В. Слюнин. Охотско-Камчатский край, т. 1, СПб, 1900, стр. VII.

течения продолжает округлять, разбивать и из мелкой рухляди устраи­вать настоящее ложе. По мере приближения к морю, где уклон реки и стремительность течения значительно уменьшаются, снесенная с вер­шин дресьва и песок отлагаются, река становится еще мельче, но зато воды ее, если не успевают уйти под почву, разливаются по пространству в пять, даже десять раз больше прежней ширины и скользят по широ­ким отмелям» ^t.

Карл Иванович, его жена и Лелякин 15 ноября проводили в далекий путь через Гпжигу в Камчатку Слюнима, который отправился туда на 22 нартах, а сами в этот же день вышли снова в Аян, убедившись в отсутствии золотоносности в районе Охотска. 3 января усталые и об­мороженные путешественники приплелись в Аян.

И снова начались экскурсии в окрестностях поселка, шурфовка в до­линах рек Лантар и Ую, в бассейне реки Алдомы. Когда подошло лето, стали думать, что делать дальше. «Лично моя работа,— писал Богда­нович,— на этой стороне моря заканчивалась; теперь только разведоч­ная партия должна была выяснить запасы золота на указанных ей мес­тах... Мне же предстояло переехать на Камчатку, чтобы продолжать там геологические исследования и первые поиски золота»^[254][255].

Для переброски экспедиции на Камчатку из Владивостока пришел крейсер «Забияка»цод командой капитана Ван-дер-ШкруфаТ~И в это время горный инженер Кишенский заявил, что он покидает экспедицию. В связи с таким непредвиденным оборотом дела Богдановичу пришлось отказаться от дальнейших работ в районе Аяна, так как именно Кишен­ский должен был оставаться здесь и завершить работу разведочной партии.

19 июля Богданович, его супруга, Лелякин и сопровождавшие их ка­заки ступили на землю Камчатки, высадившись в устье реки Тигиль. «Забияка» сразу ушел в Петропавловск для пополнения запасов топли­ва. Вскоре сюда прибыл и доктор Сдюнин Николай Васильевич совершил с15 ноября 1896 года по 5 апреля 1897 года трудное путе· шествие по берегу Охотского моря — от Охотска до Петропавловска,- В о время этого путешествия ин делал разъезды в сторону,~в“глубь-ма - терпка и Камчатки. Причем три раза Пёрёваливал через Камчатский хребет. В апреле^йТасГСлюнин изучал рыбные промыслы в Авачинской губе, в июне перебрался в Усть-Камчатск, оттуда на долбленой лодке — бате по рекам Камчатке и Еловке доплыл до селения Еловского. Затем на лошадях перевалил через Столбовую тундру и Камчатский хребет п из селения Седанки на пароме спустился до устья реки Тигиль.

При своем проезде через Гижигу Слюнину рассказывали о нахожде­нии якобы золота и киновари около Гижиги. Как раз с прибытием Богдановича к Тигилю пришел и пароход Русского товарищества коти­ковых промыслов «Котик», и 25 июля Богданович и Слюнип отправились на нем в Гижигу, Оттуда они соверчпїлй'несколько экскурсииЛТсгГи- жигццскшБ тундре. Сведения о золоте не подтвердились. Ila этом же пароходе ученые заходили” в 1 іенжинсКую^-губу для исследования пред­полагаемых залежей каменного угля. Богданович отметил, что здесь действительно имеются залежи бурого угля, которые «по своей обшир­ности и значительному числу слоев могут со временем получить значе­ние» ^[256]. 30 августа «Котик» возвратился к устью Тигиля.

Лелякин за это время уже отправился исследовать западный берег Камчатки, к северу от Тигиля. Серьезно заболел⅛ω4o⅛⅞⅜⅛cι⅞⅛eBH4. и пришлось ему на этом же «Котике» уйти в Петропавловск. Оправился от болезни он только в январе 1898 года. ИзПетропавловска Слюнин 20 мая на пароходе «Хабаровск» ушел во Владивосток. За время своих путешествий Николай Васильевич прошел ипросХатг-по сухопутью около 4,5 тысячи верст, морем на пароходах и шлюпках проплыл около 3,5 ты­сячи верст, посетил 85 селений.

Сам же Богданович занялся исследованием гор, питающих реки за­пади ого берега Кам4aτκi‰^-c тем, чтобы κ^^HMe^-можно было выбрать места для разведочных работ. Путешествие его началось 4 сентября в горах Срединного хребта от"вершины Тигиля до крайних левых вершин реки Облуковины. За это время проделано было более 700 верст, иссле­дованы ледники, опровергнуты слухи о золотых самородках и прочем.

Возвратившись 9 октября в Тигиль, Карл Иванович застал там Jle- лякина, с которым в ноябре, как только установился санный путь, начал разъезды по полуострову. Они осмотрели подножье и склоны великолеп­ного вулкана Шивелуч, доехали до селения Озерновского, дважды пере­бираясь через Седанский перевал. Измученные путники (а с ними была и жена Богдановича) 6 декабря вернулись в Тигиль, а 23 декабря уже снова были в пути. Лелякин поехал в обход Камчатки, берегом моря, а Богданович с женой обычным путем. У мыса Лопатки заболел Леля­кин, заболела также и измученная супруга начальника экспедиции, в те­чение трех лет переносившая трудности скитаний по неприветливому побережью Охотского моря. Но, несмотря на все, исследования были доведены по конца, и участники экспедиции CplKin добраться”живыми до ^∏Qτp о павло bck⅜—.

Лето 189Тгода прошло в разъездах по Камчатке, причем путешест­венники проплыли по всей реке Камчатке и от устья ее возвратились на

пароходе, на котором Лелякин отправился во Владивосток. А Богдано­вич с женой на казенном пароходе направились сначала в Анадырь, а уж оттуда во Владивосток. 24 сентября 1898 года из Владивостока Лелякин уехал в Петербург, а Богдановичи — в Порт-Артур, где опять предстояло вести исследовательские работы.

Исключительная по объему работ экспедиция под начальством К- И. Богдановича дала превосходные результаты. Несмотря на то, что они, по словам Богдановича, не могли считаться окончательными, «так как детальные разведочные работы, которыми определяются запасы золота, в задачу экспедиции не входили», основным итогом экспедиции явилось «открытие золотоносных пластов и определение в них содержа­ния золота» ¹.

Работы Богдановича внесли большой вклад в вулканологию. Геоло­гический очерк Камчатки, написанный Карлом Ивановичем и опублико­ванный в 1904 году, заложил «основу наших знаний о геологии Камчатки и вместе с тем явился первым замечательным русским исследованием действующих вулканов на нашей территории»^[257][258].

Николай Николаевич Лелякин определил 38 астрономических пунк­тов; в 8 из них он определял магнитное склонение по полной программе. Постоянно велись метеорологические наблюдения. Им и Богдановичем составлены несколько карт, и среди них «Карта побережья Охотского моря между Николаевском-на-Амуре и Охотском» и «Карта Камчат­ки»^[259]. Обе они составлены в проекции Гаусса в масштабе 20 верст в дюй­ме (то есть 1 :840 000), основаны на 33 (первая) и 31 (вторая) астроно­мических пунктах. Карты изданы Горным департаментом в 1901 году.

Поистине огромное значение для изучения Камчатки имело геогра­фическое ее описание, сделанное Слюннным. В нем он старался дать «по возможности полную общую картину как физической природы, так экономической, бытовой и умственно-религиозной жизни здешних ино­родцев». В первом томе огромной монографии Слюнина есть детальная характеристика климата Охотско-Камчатского края, его флоры и фауны. Очень хороша глава по истории исследования края. Второй том состав­ляют приложения. Сюда вошли примечания и дополнения, результаты метеорологических наблюдений, список растений и список животных, статистические данные и отличная библиография. Труд Н. В. Слюнина — крупный вклад в изучение Дальнего Востока в физико-географическом и экономическом отношениях.

За экспедицию Николай Васильевич Слюнин был награжден орденом св. Станислава 2-й степени. Он был переведен в 7-й флотский экипаж на Балтику и плавал в 1899 году судовым врачом сначала на броненос­це «Севастополь», а затем на крейсере «Минин»После русско-япон­ской войны Слюнин снова па Дальнем Востоке. Изучая экономику края, он объехал Забайкальскую, Амурскую и Приморскую области, побывал в Уссурийском крае, лимане Амура и в других местах, проведя в разъез­дах почти весь 1907 год. В результате этой поездки появилась в 1908 го­ду работа Н. В. Слюнина «современное положение нашего Дальнего Востока», в которой рассмотрены злободневные вопросы жизни края и сделаны выводы, что «необходима реорганизация всего, начиная с административного строя и кончая торговлей и земледельческой культурой»^[260][261].

Много поездивший и поплававший по всему свету Николай Василье­вич Слюнин в конце концов поселился в родном Белгороде, где занимал­ся врачебной деятельностью. От брака с Марией Васильевной Циклии- ской у него не было детей, и он всеми силами помогал племянникам и племянницам, стремясь к тому, чтобы они закончили гимназию. Дом Слюнина превратился в музея. Экспозиции его включали редкост­ные индийские, японские, китайские, чукотские и прочие экспонаты. После Н. В. Слюнина осталась большая библиотека. Среди книг была книга регистрации почетных посетителей Белгорода. В списке почетных гостей значились Петр I, Екатерина, Елизавета и другие. После войны сохранился только дом II. В. Слюнина, а экспонаты и библиотека не сохранились. Николай Васильевич скончался в Белгороде в 1925 или 1926 году. Точную дату установить пока не удалось. Там же он и похо­ронен ^[262].

Не менее интересной была жизнь и Карла Ивановича Богдановича. Едва закончив отчеты по проведенной экспедиции и по исследованиям в районе Порт-Артура, он получил предложение возглавить экспедицию по изучению золотоносности Чукотки. История ее такова. Узнав об открытии золота на Клондайке, Богданович сделал вывод о возможности продолжения на Чукотке золотоносных образований северной части Аляски^[263]. C этой целью он уже в 1898 году совершил, как мы видели, поездку в устье, реки Анадырь. В Петербурге он детально познакомился со всей литературой по этому вопросу, в частности прочитал и об откры­тии золота на Аляске у мыса Ном.

Шурфовка в Мечигменской губе.

Известный русский предприниматель В. М. Вонлярлярский сумел добиться организации экспедиции для поисков и добычи полезных иско­паемых на Чукотке. Экспедицию было предложено возглавить Бог­дановичу.

Спешка, с которой производилась подготовка экспедиции, подогре­валась слухами, получившими и официальное подтверждение «о наме­рении сотен и тысяч американцев перейти при первой возможности Бе­рингов пролив и приступить к поискам на нашей стороне» *.

Для ускорения организации экспедиции Вонлярлярскому пришлось воспользоваться услугами американского парохода «Самоа», который покинул Сан-Франциско 9 июня 1900 года. Карл Иванович находился уже на его борту, но американские моряки, и прежде всего капитан, сорвали экспедицию, отказавшись от работы именно в то время, когда нужно было переходить от поисковых работ к основательной разведке.

¹K. И. Богданович. Очерки Чукотского полуострова. СПб, 1901, стр. 2.

19 А. Алексеев

290

Тем не менее Богданович, сделал много, произведя исследование на золотоносность в различных местах Чукотского полуострова (мыс Чаплина, бухта Провидения, Мечигменская бухта, в районе мы­са Дежнева, села Уэлеп, мыса Сердце-Камень, Колючинской губы).. Он сумел написать орографический очерк Чукотки, представить материа­лы о климате и гидрологии прибрежных мест Чукотки, собрал сведения по экономике и этнографии чукчей. Его материалы по геологии легли в основу изучения золотоносности Чукотки. Богданович доказал присут­ствие золота на Чукотке. Позднейшие исследования подтвердили нали­чие там месторождений^золота.

Если бы не американская команда, навязанная Богдановичу, он, несомненно, сделал бы гораздо больше. «Трудно передать словами, сколько горечи, терпения и усилий воли связано было для меня с «Са­моа». Какой ложью, обманом и наглостью я был окружен на нем, вместо энергии и усилий к совместной работе, которая могла бы дать при дру­гих условиях превосходные научные и практические результаты»’,— с болью записал Богданович.

Позднее Карл Иванович был геологом Геологического комитета, при-., чем последние два года — его директором. Одновременно (по 1919 год) он был профессором геологии в Горном институте и под конец деканом геологоразведочного факультета, на котором вел курсы физической гео­логии и рудных месторождений. Занимался он и полевыми исследова­ниями, например в 1907—1911 годах в Кубано-Черноморском нефтенос­ном районе, где исследования дали ценные результаты для стратигра­фии третичных и частично меловых отложений Юга России. Карл Иванович часто бывал в зарубежных командировках — в Австралии, Румынии, Польше. В Италии, например, он изучал вопросы, связанные с Мессинским землетрясением.

В 1919 году К- И. Богданович, поляк по национальности, с группой поляков переехал в Польшу, где стал профессором Краковской горной академии. Он очень много сделал для изучения геологии страны. Во время оккупации Польши фашистами Карл Иванович, несмотря на почтенный возраст, был посажен в тюрьму. После освобождения Поль­ши стал директором Государственного геологического учреждения, был членом Польской Академии наук, Польского геологического общества и многих других ученых обществ. Скончался он 5 нюня 1947 года.

Многие страны откликнулись на эту утрату. В одном из некрологов говорилось, что «Богданович был человеком с широким полетом мысли, отражавшимся в его деятельности, и деятельность его не будет у нас забыта»^{1 [264].}

^[1]К. И. Богданович. Очерки Чукотского полуострова. СПб, 190), стр. 80.