ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие редакции............................................................ 5*

Предисловие к немецкому изданию 13

Введение.......................................................................................................................................................................

Глава 158.Первая экспедиция принца Генриха Мореплавателя п мо­

тивы его мореходных предприятий............................................................................................................................. 19

Глава 159.Вторичное открытие португальцами островов Порту-Сай­ту и Мадейры................................................ 29

Глава 160. Посольство персидского царя Шахруха в Китае.... 39

Глава 161. Николо Конти в Индии, Китае и на Зондских островах.. 44

Глава 162. Арабское судно у мыса Доброй Надежды и в Южном океане 54

Глава 163. Китайское посольство в Аравии......................................................................... 65

Глава 164.Путешествие китайских послов-мусульман в Мекку и

Медину...................................................................................................................................................................... ?()•

Глава 165. Открытие семи островов Азорской группы........................................................ 75

Глава 166. Жил Эаппиш огибает мыс Бохадор..................................................................... 88

Глава 167. Продвижение Валдай за бухту Рио-де-Оро........................................................ 98

Глава 168.Византиец Ласкарис Кананос в Северной Европе и Ислан­

дии........................................................................................................................................................................... 10о поисках англичанами в Атлантическом океане мифи­ческого острова Бразил, завершившихся уже после двух экспеди­ций Колумба вторичным открытием северо-восточного побережья Америки, и в гл.

Наибольшее внимание в последнем томе Хенниг уделяет про­блеме так называемого открытия Западной, Экваториальной и Южной Африки, то есть последовательной атлантической экспан­сии Португалии в 1416—1488 гг. Продвижению португальских мореходов на юг вдоль западного побережья Африки, от выхода из Гибралтарского пролива до мыса Доброй Надежды, исследова­нию ими прибрежных вод Восточной Атлантики в субтропических и тропических зонах обоих полушарий и попутному открытию островов Мадейры и Зеленого Мыса Хенниг отводит 18 глав. (Кроме того, гл. 194 посвящена мнимому плаванию португальских моряков вокруг Южной Африки в 1484 г., то есть за четыре года до Бартоломеу Диаша.)

Вся эта тема излагается в строго хронологическом порядке, причем дается очень большой и ценный историко-географический материал. В оригинальной и переводной литературе, опубликован­ной на русском языке, нет ни одной книги, которая так подробно, по отдельным этапам освещала бы период, непосредственно пред­шествовавший эпохе великих открытий.

Но освещен этот вопрос Хеннигом односторонне. Как и многие другие буржуазные западноевропейские историки географиче­ских открытий, Хенниг идеализирует принца Генриха Морепла­вателя, подчеркивая его личное бескорыстие. Автор закрывает глаза на то, что именно принц Генрих положил начало превраще-

нию Западной Африки в «заповедное поле охоты на чернокожих», санкционировал продажу африканских рабов на португальских рынках и лично присутствовал при первой их массовой распро­даже в портовом городе Лагуш.

Вот что рассказывает об этой трагедии ее очевидец, современ­ник Генриха Мореплавателя, португальский летописец Азурара в своей «Хронике открытия и завоевания Гвинеи», прося бога простить ему, что он плакал из сострадания к судьбе рабов- африканцев.

«...Что же, по-твоему, господи, должна была испытывать моя человеческая натура, когда перед моими глазами были эти несчастные люди...

«Бескорыстный» принп, разрешая частным лицам плавать к берегам Гвинеи, выговаривал себе пятую долю добычи, и захва­ченные в рабство африканцы разделялись по жребию на пять групп.

«...Пришлось разлучать,— продолжает Азурара,— отцов с сыновьями, мужей с женами, братьев с братьями... Каждый стал туда, куда выпал его жребий... Как только пленных ставили в какую-нибудь группу, дети, видя, что их отцы попали в другую, изо всех сил вырывались и бросались к ним; матери обхватывали руками своих детей, и ложились с ними на землю, и принимали удары, совсем не жалея своей плоти, лишь бы не отпустить от себя детей»².

Оправдывая поведение принца Генриха, буржуазные историки ссылаются на «дух врелгени». Но из описаний Азурары видно, что этот дух был чужд трудовому народу — горожанам и крестьянам, ставшим свидетелями невиданного ими ранее зрелища.

«И когда они увидели, как одни рыдали, а другие разбивали пленников на группы, это вызвало среди них такое волнение, что люди, распоряжавшиеся разделением, немало были смущены»³.

Бесстрастным оставался только благочестивый принц, прибыв­ший на рынок в сопровождении своих придворных, чьи услуги он тут же оплатил натурой:

«...Награждая своих любимцев, он выказывал мало интереса к своей личной добыче, ибо очень скоро он роздал все сорок шесть душ — причитавшуюся ему пятую часть добычи; самое ценное

¹ Г. Харт, Морской путь в Индию, М., 1954, стр. 47, 48.

² Г. Хар т, указ, соч., стр. 48.

³ Там же.

>п

для него было в том, что осуществлялась его цель, ибо он с боль­шим удовольствием размышлял о спасении тех душ, которые доселе были потеряны»¹.

Между тем не только в XV—XVI вв., но и гораздо позднее, в XIX—XX вв., христианские писатели находили и находят «выс-

tee оправдание» злодействам католических и протестантских коло­низаторов по отношению к коренному населению в том, что этим были спасены для «вечного блаженства» если не души самих языч­ников, то хотя бы их потомков.

Следует отметить, что, отводя португальцам самое большое место среди всех западноевропейских исследователей XV в., предшествовавших Колумбу, Хенниг правильно подчеркивает одно важное обстоятельство. В числе мореходов, которые совер­шали «плавания для открытий» к берегам Западной Африки под португальским флагом, было немало иностранцев, из которых наиболее известны итальянцы Кадамосто, Узодимаре и Ноли, датчанин Воллерт и прославленный немецкий картограф Мартин Бехайм. Этих осведомленных иностранцев после ряда плаваний и открытий в Гвинейских водах португальская корона беспре­пятственно освобождала от службы, и они благополучно возвра­щались на родину. Хенниг вполне обоснованно утверждает, что засекречивание открытий, совершенных на португальских судах, было вовсе не таким строгим, как это представлялось многим историкам, зачастую списывавшим чужие выводы. Мало того, автор указывает (гл. 177), что лица, действовавшие по прямому поруче­нию принца Генриха и даже самого короля Аффонсу (очень недо­верчивого человека), вступали в своего рода «культурный обмен» с географами и картографами других европейских стран, предо­ставляя им сведения о новых португальских открытиях и получая от них в свою очередь ценные материалы и карты.

С едкой и справедливой иронией обрушивается Хенниг на тех «ученых» авторов разных национальностей, которые, тщетно пытаясь найти обоснования для своих шовинистических вымыслов, до настоящего времени спекулируют мнимым засекречиванием географических сведений, собранных португальским правитель­ством, утверждая, будто оно оставляло в тайне даже такие вели­чайшие достижения, как открытие Северной, Центральной и Южной Америки, якобьг совершенные португальскими мореходами в XVb., до Первой экспедиции Христофора Колумба.

В связи с этим хочется отдать справедливость Хеннигу, кото­

рый очень много сделал, чтобы опровергнуть рассчитанные на сен­сацию или продиктованные шовинистическими, колониалистскими и другими низменными побуждениями измышления квазиученых об открытии тропической Америки до Колумба.

¹ Г. Харт, указ. соч., стр. 48.

* # *

Особенно острой критике все подобные «теории» о доколумбо­вом открытии тропической Америки подвергаются при рассмотре­нии автором второй по важности темы, относящейся к поискам «неведомых земель» в северной части Атлантического океана, в результате которых мореходы Западной Европы достигли Азор­ских островов (гл. 165—182) и северо-востока Американского континента (гл. 188—190).

Помимо сообщений об этих подлинных географических дости­жениях западноевропейцев в Северной Атлантике, до нас дошли еще некоторые смутные, относящиеся к XV в., сведения о порту­гальских заатлантических экспедициях (гл. 177, 189). Именно на такого рода известия, используя их неясность, ссылались и продолжают ссылаться до настоящего времени так называемые антиколумбианцы разных стран Европы и Америки, чтобы дать хотя бы видимость обоснования своим утверждениям, будто Антиль­ские острова и Южная Америка были известны европейским море­ходам еще до Первой экспедиции Христофора Колумба. Хенниг критикует подобные гипотезы в очень резкой форме, вполне, впро­чем, оправданной в тех случаях, когда он выступает против заве­домо ложного толкования исторических документов и особенно против прямого подлога.

Так, например, в заключительной главе подвергается крити­ческому разбору ложное сообщение о достижении в 1488 г. пре­словутым французским капитаном Жаном Кузеном устья Ама­зонки, то есть о мнимом открытии им Бразилии за 12 лет до ее действительного открытия испанскими экспедициями В. Я. Пин­сона и Д. Лепе и португальской экспедицией П. А. Кабрала.

Однако, отрицая подлинность или значимость дошедших до нас туманных средневековых известий о трансокеанских плаваниях европейцев в западном направлении в умеренно-теплой, субтро­пической и тропической зонах Атлантики, Хенниг объективно допускает возможность случайного достижения островов Централь­ной Америки или Южноамериканского материка до Колумба.

# # #

Третьей теме—проникновению европейцев в глубинные области Африки — посвящено шесть глав. В них рассказывается о путе­шествиях в Западную Сахару со стороны Атлантического океана (гл. 175) и в Центральную Сахару со стороны Средиземного моря

(гл. 176), о пересечении Сахары от Средиземного моря до Тим­букту (гл. 186), об открытии португальцами страны Мали при продвижении от атлантического побережья Африки (гл. 193), о посещениях европейцами Эфиопии (гл. 191, 197).

По сравнению с предшествующими томами азиатской тематике в четвертом томе отводится скромное место — всего пять глав. В них рассказывается о путешествиях Николо Конти и Афана­сия Никитина, то есть о дальнейшем ознакомлении средневековых европейцев с Южной и Юго-Восточной Азией (гл. 161, 185), о мор­ских походах китайцев под начальством «великого евнуха» Чжэн. Хэ в Южную и Западную Азию и Восточную Африку (гл. 163, 164) и о персидском посольстве в Китай (гл. 160).

ф ф ф

В отличие от предшествующих и особенно от последующих столетий, когда непосредственно за солдатом или торговцем, а нередко вместе с ними шел миссионер, в XV в. среди выдающихся западноевропейских путешественников не было церковников. Правда, Хенниг в последнем томе отводит сравнительно много места развернутому рассказу о францисканцах, посланных папой в Эфиопию в 1482—1483 гг. (гл. 91). Но он мог бы свободно отка­заться от этой темы, так как папское посольство дало европейцам очень мало новых сведений о христианской стране «царя-священ­ника Иоанна» в Африке. Вряд ли это посещение Эфиопии, в отличие от путешествия португальца Ковильяна (гл. 197), оказало сколько- нибудь заметное влияние на открытие прямого морского пути в Индию.

Еще меньше заслуживает особого рассмотрения сообщение о посещении византийцем Ласкарисом Кананосом хорошо извест­ных к тому времени стран Северной Европы и Исландии (гл. 168).

Ведь не отвел же Хенниг, и вполне основательно, особой главы для рассказа о «путешествии из Венеции в Тану, Персию, Индию и Константинополь» Джосафата Барбаро, даже не дал извлечений из его отчета, а только вскользь упомянул о нем (гл. 197).

В связи с разбором этих, по мнению редакции, излишних глав необходимо отметить, что в заключительном томе, как и в пред­шествовавшем третьем томе, явно недостает сведении о великих географических достижениях русских землепроходцев и мореходов, в XV в. на северо-востоке Европы и северо-западе Азии.

* *

Что касается основных источников, использованных автором в четвертом томе, то здесь, как и в третьем томе, редко цитируются книги, составленные самими путешественниками или написанные- с их слов. Но это нельзя считать упущением Хеннига, если оста­

вить в стороне книги восточных путешественников. Дело в том, что у нас нет никаких данных даже для предположения, что многие западноевропейские книги подобного содержания были написаны, но не сохранились до наших дней. Напротив, есть все основания -считать, что португальские мореходы XV в., главные герои событий, рассматриваемых в последнем томе «Неведомых земель», как правило, не писали книг о совершенных ими плаваниях или о дости­жениях своих предшественников и современников (Диогу Гомиш, о котором будет сказано ниже, был среди них редким исключением). Капитаны португальских судов представляли принцу Генриху, а после его смерти — королевским чиновникам только крат­кие отчеты. Эти отчеты были частично использованы либо хрони­стами XV—XVI вв., либо позднейшими историками географи­ческих открытий, которые разыскали их в португальских архивах.

В последнем томе своего труда Хенниг цитирует только восемь сочинений, написанных самими путешественниками, из них два принадлежат португальцу — первооткрывателю островов Зеле­ного Мыса Диогу Гомишу, четыре — итальянцам, остальные два— китайцу и русскому.

С работой Ма Хуаня (спутника китайского флотоводца Чжэн Хэ) «Обозрение берегов океана» (гл. 163, 164) Хенниг ознако­мился по английским переводам, помещенным в востоковедческих периодических изданиях. К числу других сочинений самих путе­шественников относятся «Плавание к неведомым землям» Альвизе Кадамосто, «Плавание капитана португальца Педру Синтра», описанное тем же Кадамосто (гл. 183), «Путешествия Николо Конти», описанные Поджо Браччолини, отчеты Диогу Гомиша «Об островах, впервые открытых в западном море-океане» и «О перволі открытии Гвинеи». С «Хожением затри моря Афанасия Никитина» Хенниг ознакомился в английском переводе Виель- горского. Этот перевод был включен в 1858 г. в сборник рассказов о путешествиях в Индию до открытия мыса Доброй Надежды «Индия в XV веке» (см. т. 22 известной серии публикаций Общества Хаклюйта). Последний из отчетов путешественников,— исполь­зованный Хеннигом,— это «Трактат о Святой Земле и Востоке» Франческо Су рьяно. В эту книгу включен и отчет итальянского путешественника, побывавшего в Эфиопии,— Баттисты Имолы (гл. 191).

«Хожение за три моря Афанасия Никитина» (подлинники в нескольких списках и перевод на современный русский язык) многократно у нас переиздавалось. Что касается перечисленных выше сочинений иностранных путешественников, то ни одно из них не переводилось на русский язык ни полностью, ни в сокращенном виде.

Можно пожалеть, что, рассматривая путешествия по странам Азии, Хенниг почти не использовал сообщений мусульманских

Предисловие редакции И

путешественников XV в., в частности перса Абд ар-Раззака (о посещении им Индии автор, несомненно, знал, хотя бы по рабо­там Катрмера) и особенно араба Ахмеда Ибн-Маджида.

Хенниг недооценил значение этого великого арабского нави­гатора, несмотря на то что был знаком с его трудами. Ведь одну из рукописей Ибн-Маджида он приводит в списке использованной литературы, указывая также на статьи в востоковедческих жур­налах и на публикации арабских текстов с комментариями выдающегося французского востоковеда Феррана, «открывшего» для Запада Ибн-Маджида. Между тем Ибн-Маджид был именно тем арабским кормчим, который довел в 1498 г. эскадру Васко да Гамы от берегов Восточной Африки к юго-западному побережью Индии. Правда, первая экспедиция да Гамы выходит за хроноло­гические рамки, которыми Хенниг ограничивает свой труд. Но важнейшая работа Ибн-Маджида — пособие по навигации («Книга полезных данных об основах морской науки и ее правилах») — была составлена в 1475—1489 гг. Это пособие, как и ряд других работ арабского ученого-моряка, дошедших до нас в рукописях, •свидетельствует о его громадном опыте, накопленном до плавания с португальцами. В 70—80-х годах XV в. Ибн-Маджид плавал не только в западных, но и в восточных морях и заливах Индийского океана. Он посетил также все крупные острова от Мадагаскара до Цейлона и от Цейлона до Суматры и Явы, обошел берега Восточ­ной Африки от Мозамбикского пролива до Суэцкого залива и берега Южной Азии от Аравии до Индокитая с Малаккой, а в Южно-Китайском море ходил до Тайваня. В своем основном труде (отделы VI—XII) арабский мореход дает лоции целых побережий, а не беглое, случайное описание того или иного берега, как это поневоле делали отдельные европейские купцы, плававшие в XV в. в Индийском океане только в качестве пассажиров.

Для более развернутой характеристики всех путешественни­ков, как тех, которые оставили собственные описания, так и тех, чьи отчеты до нас не дошли (а они составляли большинство), Хенниг широко использовал погодные записи (анналы) Одорико Райнальда, Цезаря Барония, Луки Ваддинга, а также труды западноевропейских историков XV—XVI вв. В связи с основной тематикой четвертого тома он чаще всего обращался к трудам португальских авторов: Гомиша Азурары («Хроника открытия и завоевания Гвинеи»), Антониу Галвану («Трактат об открытиях») и Жуана Барруша («Декады об Азии»), Ни одна из этих работ на русский язык не переведена. Кроме того, Хенниг несколько реже цитирует жившего в Португалии немецкого хрониста Фер­динанда Валентина.

Иногда в качестве первоисточников приводятся письма самих путешественников, например Антонио Мальфанте (гл. 176) и Антоньотто Узодимаре (гл. 179).

12 Предисловие редакции

Пестрым подбором цитат отличаются гл. 188—190, в которых рассказывается о вторичном (после норманнов) открытии Северо- Восточной Америки.

Для освещения этой темы, второй по важности для рассматри­ваемого периода, Хенниг привлекает следующие источники: так называемый «Дневник» Христофора Колумба и «Жизнь адми­рала», которая приписывается его младшему сыну Эрнану Колону; письма о западном пути в Восточную Азию флорентийского уче­ного Паоло Тосканелли и нюрнбергского врача Йеронима Мюн- цера; письма королей Испании и Англии, итальянских и испан­ских дипломатов и т. д.; надписи на картах и глобусах XV—XVI вв.; историко-географический сборник венецианца Рамузио «Плавания и путешествия»; исторические труды испанцев Лас-Касаса («Всеобщая история Индии») и Гомары («История Индии»), португальца Кордейру («Островная история»); англий­ские хроники XV в.; географические труды шведа Олая Магнуса, голландцев Корнелия Витфлита и Георга Хорна, а также официаль­ные документы (английские, исландские, португальские).

# ❖❖

Отдавая должное работе, проделанной Хеннигом по сбору, критической оценке и систематизации огромного историко-геогра­фического материала, содержащегося в четырех томах «Неведо­мых земель», редакция тем не менее считает нужным снова обра­тить внимание читателя на неполноту этого материала. Так, для воссоздания культурных связей между отдаленными странам» Старого света в древности автор недостаточно использовал архео­логические данные, а по средневековью отвел слишком мало места византийским источникам, вполне для него доступным. Из-за незнания языков из поля зрения Хеннига выпали также славян­ские источники, главным образом русские, и историко-географи­ческие документы других народов, населявших территорию СССР.

Учитывая это обстоятельство, редакция в добавление к библио­графии Хеннига решила поместить список книг и важнейших статей, вышедших на русском языке и посвященных той же тема­тике. Ознакомление с ними поможет читателю восполнить пробел Хеннига. Кроме того, в список литературы, вышедшей на русском языке, включены все переведенные работы иностранных авторов, использованные Хеннигом в оригинале.

Перевод последнего тома «Неведомых земель» Рихарда Хен­нига сделан со второго, посмертного издания, вышедшего в свет в Лейдене в 1956 г.

В работе над книгой в качестве консультанта по вопросам истории принимал участие доцент Д. Г. Редер.

И. Магидович

Четырехтомный труд Рихарда Хеннига «Неведомые зехмли» вышел теперь полностью во втором издании.

Научное значение этого труда еще раз подтверждается порази­тельно обширным перечнем использованной литературы.

Все издание в полном объеме — творческий подвиг покойного автора, скончавшегося в 1951 г.

Рихард Хенниг не только салі подготовил ко второму изданию третий том своей книги, но и оставил четкие письменные указания о всех дополнениях и изменениях, которые следовало внести в чет­вертый том. Для сдачи рукописи в набор оставалось только вста­вить их в текст в соответствии с указаниями автора.

Уважение к покойному и трезвая оценка своих возможностей не позволили издателям внести в рукопись изменения с учетом новых работ, вышедших после 1951 г. Задержка с изданием объяс­няется временными затруднениями.

Оба издателя (из них Штехов с самого начала был неутомимым и разносторонним помощником автора) разделили между собой труд по чтению корректур четвертого тома, как это было сделано и при работе над третьим томом. Они выражают признательность издательству за то, что оно не отступило от поставленной цели, а также за хорошее оформление книги.

Итак, жизнь Рихарда Хеннига, безраздельно посвященная творческому труду, продолжается и будет долго служить примером благодаря этой потребовавшей неимоверных усилий книге, в кото­рой обобщается и переосмысливается весь исторический период.

Проф. д-р Эберхард Штехов Проф. д-р Эдвин Хенниг

Выбор 1415 г. в качестве хронологического рубежа между III и IV томами «Неведомых земель» глубоко обоснован, хотя, возможно, на первый взгляд нельзя определить, почему именно этот год имеет такое значение. Но в IV томе мы будем говорить об эпохе открытий, которая началась, как это общепризнано, с экспедиции португальского принца Генриха Мореплавателя¹. Стимул к его историческим деяниям дали именно события 1415 г. В этом году португальцам при личном участии самого принца, которому исполнился тогда 21 год, и его брата удалось стреми­тельным налетом (21 августа 1415 г.) вырвать Сеуту из рук мавров, этих сильнейших врагов христиан Пиренейского полуострова. Сеута была важным опорным пунктом мавров на побережье Марокко.

Трудно переоценить значение взятия Сеуты португальцами. Это была первая победа, позволившая христианам закрепиться в Северной Африке после того, как ее покорили приверженцы ислама. Не мудрено, что весть о взятии Сеуты была воспринята как звук фанфар, возвещавших, что христианский мир, по край­ней мере в Западном Средиземноморье, готов подняться для ответного удара победоносно проникавшему повсюду исламу. Кроме того, завоевание Сеуты имело в высшей степени важное экономическое и политическое значение. Правда, к христианским купцам и морякам и до этого относились терпимо в север'оафрикан- ских гаванях. Но любая попытка завязать регулярные торговые сношения с глубинными районами Африки пресекалась мусуль­манскими султанами. Только отдельным христианам, которые, подобно Ансельму д’Изальгие (см. т. III, гл. 156), не помышляли о торговых делах, удавалось проникнуть в глубь этого материка.

Со взятием Сеуты положение существенно изменилось, осо­бенно для Португалии, в истории которой дата 21 августа 1415 г. стала подлинным началом новой эпохи. Внешняя политика Пор­тугалии более полутора веков была направлена на захват Северо- Западной Африки. Португальцы и мавры с переменным успехом воевали друг с другом, пока поражение и смерть короля Себастьяна

¹ Генрих Мореплаватель (1394—1460), или инфант Энрики,— третий сын португальского короля Жуана I и Филиппы, сестры английского короля Генриха IV. Лишь во второй половине XIX в. историки географических открытий стали величать Генриха «Мореплавателем», хотя сам он никогда в море не ходил, а был только организатором морских экспедиций.— Прим.

в битве при Алькасаре (4 августа 1578 г.) не положили бесславный конец португальской политике захватов. Но завоеванная Сеута была использована принцем Генрихом Мореплавателем как ключ к малоизвестный! богатствам внутренних районов Африки и для раскрытия тайн этого еще неведомого мира.

Немецкий хронист португальских открытий XV в. Валентин Фердинанд писал в 1507 г.:

«Инфант дон Генрих, сын короля Жуана I, решил’после завое­вания Сеуты исследовать берег в юго-западном направлении, потому что узнал от мавров, что за золотом они отправлялись на запад»¹.

С этой целью принц, по словам Барруша, сразу после взятия города начал собирать сведения о путях, ведущих через пустыню в Судан².

Снова, как это часто отмечалось в истории открытий (см. т. I, стр. 19), auri sacra fames[презренная жажда золота] привела к великим географическим подвигам. Эта жажда золота еще в 1346 г. увлекла в океан каталонца Феррера,сделавшего неудач­ную попытку найти «Золотую реку» (см. т. III, гл. 146). Но теперь к этому приступил более крупный деятель, который, чтобы оты­скать легендарные страны дальней Африки, действовал медленно, по заранее продуманному плану. Для этого он вывел в открытое море свой слабо искушенный в мореплавании народ и сделал его вскоре одним из первых мореходных народов той эпохи.

О внутренних областях Африки в Европе знали тогда еще очень мало. Правда, уже автор «Книги познания» (см. т. III, гл. 144) собрал из вторых рук сообщения об этих областях, и великолепная Каталонская карта мира от 1375 г., составленная жившим на Мальорке евреем Авраамом Крескесом³, «ошеломляет точностью» своих сведений¹ о внутренних областях Африки (см. т. III, рис. 12).

¹ F. Kunstmann, Valentin Ferdinand’s Beschreibung der Westkiiste Afrikas vom Senegal bis zur Serra Leoa, «Abhandlungen der Koniglich-Baye- rischen Akademie der Wissenschaften, III. Klassen, 1880, В. VIII, 1, S. 254. [Фридрих Купстман — немецкий историк, занимавшийся эпохой великих открытий.— Ред.]

² Joao de Barros, Da Asia, Venezia, 1551, dec. I, lib. I, cap. 2. [О португальском историке Жуане Барруше см. т. III, стр. 169, примеча­ние 2.— Ред. ]

³ Эта образцовая карта мира (см. т. II, рис. 3, и т. III, рис. 12) названа Бизли «зенитом средневековой картографии». См. С. R. Beazley, Dawn of modern geography, Oxford, 1905, v. Ill, p. 527. Французскими исследова­телями эта карта упоминалась как находящаяся в Луврской библиотеке еще в 1378 г. См. Buchon, Tastu, Atlas en langue catalane, Paris, 1843, p. XIV. Однако эти данные не согласуются с заметкой Репараса, по сообще­нию которого кастильский инфант Хуан переслал карту с письмом француз­скому королю Карпу V только 5 ноября 1381 г. См. Gonial de Repa­ra z, Catalunya a les mars, Barcelona, 1930, p. 84.

⁴ O. Peschel, Geschichte der Erdkunde, Leipzig, 1865, S. 172. [О Пе- тпеле см. т. Ill, стр. 371, примечание 2.— Ред.].

Однако знакомство с Атлантическим побережьем Африки не выхо­дило за пределы южной части Марокко.

Как обстояло дело до 1415 г., хорошо сформулировал Кроун: «Галеры христиан постоянно посещали примерно дюжину или даже более африканских гаваней: важнейшими среди них были Масса, Сафи, Сале и Танжер на Атлантическом океане, Хонайн, Алжир, Бон и Тунис. Сицилийские норманны прибыли сюда первыми, за ними последовали пизанцы, генуэзцы, марсельцы и венецианцы, которые добивались различных прав и привилегий на побережье варварской страны. Каждое государство заключало договоры об охране безопасности своих подданных и их торговых интересов, содержало консула и агента в тех гаванях, где вело торговлю. Эта торговля была организована так хорошо, что лишь изредка прерывалась таким бедствием, как пиратские набеги. Морской разбой был постоянным источником международных трений, правда, его зачинщиками христиане бывали чаще, чем магометане. Несмотря на своих консулов и агентов, христиане были совершенно отрезаны от глубинных областей. При случае пред­приимчивому торговцу удавалось добраться до Марракеша, Кон­стантины или Кайруана, но договорные права не гарантировали им защиты от торговых посредников-мусульман, которые ревниво охраняли свою торговлю в глубинных областях и сопротивлялись попыткам проникнуть в них»¹.

«Золотая река», Сигильмесса², Гвинея, Тимбукту и другие области все еще оставались легендарными неопределенными поня­тиями, озаренными романтическим блеском приписывавшихся им несметных богатств. 1415 год открыл наконец дорогу ко всему этому великолепию: «Сеута была воротами к новым открытиям, входом в Африку и Индию»³.

Как правильно указал Фридерици: «Здесь — в Сеуте и через Сеуту — инфант Генрих Португальский около 1416 г. получил из арабских источников и сообщений знания, которые дали ему толчок для его африканских плаваний, то есть для начала евро­пейского трансокеанского судоходства»⁴.

¹ G. R. Crone, The voyages of Cadamosto, «Publications of the Hakluyt Society», London, 1937, ser. 2, v. LXXX. [Дж. Кроун — современный англий­ский историк португальских открытий, переводчик и комментатор «Путе­шествий Кадамосто», знаток средневековой картографии.— Ред. ]

² Сигильмесса (современный Джигилмас)— торговый пункт на юго- востоке Марокко.—• Прим. ред.

³ С. Ritter, Geschichte der Erdkunde und der Entdeckungen, Berlin, 1861, S. 240.

⁴ G. Friederici, Der Charakter der Entdeckung und Eroberung Ame- rikas durch die Europaer, Stuttgart, 1936, В. II, S. 17. [Георг Фридерици— немецкий американист, историк и филолог. В своем труде по истории откры­тия и завоевания Америки европейцами, на который ссылается Хенниг, Фридерици использовал португальские и испанские первоисточники. Позд­нее он составил цепный «Американский словарь» (Гамбург, 1947).— Ред.\ 2 Р. Хенниг

Грандиозная деятельность принца Генриха в области геогра­фических открытий началась в 1416 г., то есть через несколько месяцев после завоевания Сеуты, с одного на первых порах совсем незначительного предприятия (см. гл. 158). Поэтому большой труд Бизли о средневековых географических исследованиях заканчи­вается словами, правильно определяющими положение вещей в ту эпоху: «Изложение нашей темы о распространении европейцев и развитии географических знаний в средневековье завершается началом, а не концом того дела, которому была посвящена жизнь принца Генриха»¹.

Бизли закончил свое изложение средневековой географии 1420 г. С точки зрения автора этой книги, рубежом, отделяющим средне­вековые географические исследования от открытий нового времени, правильнее считать 1415 г.

Именно в 1415 г. произошли и другие события, ставшие исто­рическим рубежом. В этом году была сделана последняя успешная попытка папства сожжением Яна Гуса (6 июля) подавить развивав­шуюся в Центральной Европе идею реформации церкви; после битвы при Азенкуре (25 октября), казалось, должна была осу­ществиться и попытка Англии покорить себе Францию; благодаря объединению владений Гогенцоллернов с Бранденбургской Мар­кой (30 апреля) создавалась основа для возникновения новой германской империи.

Для истории географии именно 1415 г. открыл новую эпоху. Для всемирной истории начало нового времени, сменившего сред­невековье, знаменует только 1492 г.², который принес открытие Америки, а для религиозной идеологии такой датой был 1517 г., когда Лютер прибил свои тезисы на стены Замковой церкви Виттенберга. Но мы вряд ли ошибемся, если для истории геогра­фии примем за тот рубеж, который отделяет средневековье от нового времени, 1415 г. Во всяком случае, для истории географии 21 августа 1415 г.— день взятия Сеуты — был не менее знамена­тельным, чем 12 октября 1492 г. и 20мая 1498 г., когда европейцы открыли Америку и впервые достигли Индии морским путем³.

¹ С. R. Beazley, op. cit., v. Ill, p. 541.

² Советские историки относят XV, XVI и первую половину XVII вв. к позднему средневековью. «Конец средневековья, конец феодальной эпохи и начало перехода к капиталистическому развитию во всемирно-историче­ском масштабе датируется обычно серединой XVII в.— победой буржуазной революции над силами феодализма в Англии». См. «Всемирная история», АН СССР, М., 1957, т. III, стр. 9.— Прим. ред.

³ См. по этому вопросу J. Е. Wappaus, Untersuchungen uber die geographischen Entdeckungen der Portugiesen unter Prinz Heinrich dem Seefahrer, Gottingen, 1842.