КРЕОЛ

Одним из первых перебрался ио зову Г. И. Шелихова в Pyc- © скую Америку уроженец Курской губернии Филипп Каше- '® варов. Не давала, наверное, покоя молодому курянину слава его земляка.

Одним из детей от этого брака был Александр Филиппович Каше­варов, родившийся на острове Кадьяк, по одним данным, в 1810, а по другим,— в 1808 году^[163][164]. По-видимому, дата—1810 год более точна, так

’ ЦГА ВМФ, ф. 406, он. 1, Д. 364, лл. 307—308 и ЦГА ВМФ, ф. 402, оп. 2, д. 10, л. 10.

как она значится в послужном списке — документе официальном, состав­ленном на основании также официальных документов. Детство Алек­сандра Кашеварова прошло на острове Кадьяк. Там он постоянно был свидетелем героических подвигов российских мореплавателей, хорошо знал грозного Баранова, Кускова — прославленного мореплавателя и правителя форта Росс, где Кашеваров первоначально обучался у сво­его отца.

IIo вот мальчику исполнилось десять лет, и отец решил во чтобы бы то ни стало дать сыну образование. Компании нужны были свои опытные мореходы, и поэтому она охотно отправляла за свой счет на учебу в Пе­тербург своих воспитанников. В число таких воспитанников, или пансио­неров, попал, правда не сразу, и Кашеваров. В 1821 году его вывезли в Петербург и с помощью отца устроили учиться в частном пансионе для подготовки к штурманскому училищу.

В 1824 году Кашеваров стал пансионером Кронштадтского штурман­ского училища и четыре года провел в его стенах. Ежегодно он плавал на кораблях Балтийского флота, проходя общефлотскую подготовку и штурманскую практику, а в 1827 году совершил переход из Архан­гельска в Кронштадт на фрегате «Ольга» под командованием капитана 2-го ранга Лазарева.

4 августа 1828 года корабль вышел из Кронштадта с грузами для Ново-Архангельска, Путь до Копенгагена и даже до Портсмута был хорошо знаком юному штурману. А вот дальше последовал переход че­рез Атлантику до Рио-де-Жанейро, переход через экватор, традицион­ное посещение корабля царем морей и океанов Нептуном, купание. Все это было новым для Кашеварова, имевшего к тому времени уже некоторый опыт плавания и штурманских определений.

Из Рио-де-Жанейро Хромченко направился вокруг мыса Доброй На­дежды, и 31 января 1829 года «Елена» обогнула его. На этот раз ковар­ные, ревущие сороковые широты, которых обычно так боятся мореплава­тели, были к ним благосклонны. На пути в Австралию в широте 43° были встречены южнее курса восемь айсбергов. Высота их по глазомерному определению доходила до 200 футов. Большая работа ложилась на пле­чи молодого штурмана: ему приходилось не только производить астро­номические определения и вести счисление, но также производить еже­дневные метеорологические наблюдения и наблюдения за морскими те­чениями.

В Сидней пришли 17 марта и простояли там больше месяца: ремон­тировали корабль, запасались провизией, вином, свежей водой, соверша­ли часто экскурсии по Сиднею и окрестностям города. Кашеваров при­

водил в порядок свои записи, в который уже раз проверял штурманское хозяйство. 20 апреля путь был продолжен — корабль шел на север. На этом пути Кашеваровым были определены широты и долготы банки Гран-Кокал и среди Маршалловых островов — Мили, Маджуро, Эрикуп и Ликиеп ’.

И вот вдали показалась гора Эджкомб, столь знакомая Александру Кашеварову. Сердце забилось быстрей — здесь все было родным и близ­ким. Кашеваров без всяких карт уверенно вел корабль по многочислен­ным проливам ко входу в Ситхинский залив.

Для всего экипажа длительная стоянка в Ново-Архангельске была все же кратковременной, а для Кашеварова время пролетело особенно быстро. Уже наступала осень. Пора было отправляться в обратный путь. Александр знал, что он ненадолго прощается с родными местами: он твердо решил после возвращения в Петербург проситься служить в Рос­сийско-Американскую компанию. 15 октября транспорт направился в обратный путь, в Кронштадт.

На этот раз Хромченко повел «Елену» вокруг мыса Горн. Транспорт заходил в Сан-Франциско, стоял на рейде форта Росс, а затем без за­хода в Вальпараисо обошел мыс Горн и направился в Рио-де-Жанейро. Этот переход под парусами продолжался 90 суток и закончился вполне благополучно. Переход через Атлантику проходил также в благоприят­ных условиях. 10 июля 1830 года «Елена» стала на якорь в Кронштадте.

Как отмечал Н. А. Ивашинцов, плавание транспорта «Елена» было одним «из самых счастливых плаваний: не только что из команды не потеряно ни одного человека, но даже не было никаких повреждений в корпусе корабля и вооружении»^[165][166]. Кашеваров, исполнявший обязан­ности старшего штурмана, проявил себя во время плавания самым луч­шим образом. В аттестате, выданном ему В. С. Хромченко, командир корабля, между прочим, написал: «За счастье бы себе счел и впредь иметь его в своей команде»^[167].

После этого плавания Кашеваров подал 13 апреля 1831 года проше­ние об определении его на службу в военно-морской флот и о присвое­нии штурманского чина. Он был проэкзаменован, и 17 июня 1831 года стал прапорщиком корпуса флотских штурманов. Он уже знал, что В. С. Хромченко назначен командиром военного транспорта «Америка», уходящего в этом же году в кругосветное плавание, и поэтому естест-

венпо был зачислен в штат экипажа для следования в Ново-Архан- гельск.

C 9 августа Кашеваров уже на транспорте, где вступил в свои обя­занности штурмана и вахтенного офицера. 26 августа транспорт вышел из Кронштадта с грузами для Петропавловска и Ново-Архангельска. Хромченко избрал снова тот же путь: от Рио-де-Жанейро вокруг мыса Доброй Надежды и Тасмании в Сидней, куда прибыли 9 мая. Знакомые места, знакомые портовые чиновники, а у некоторых и знакомые люди. Целый месяц ушел на подготовку к дальнейшему переходу.

10 июня «Америка» вышла из Сиднея и после двухмесячного пере­хода, во время которого Хромченко и Кашеваров определили коорди­наты острова Гендервиль, некоторых островов группы Гилберта, остро­вов Пейстер и некоторых из островов Маршалловых, 14 августа подо­шла к Авачинской губе. Здесь транспорт поджидала опасность: у мыса Сигнального он сел на мель. В этом происшествии чувствовал себя ви­новатым и Кашеваров, хотя это случилось не на его вахте. Пришлось часть грузов перевозить на баркасах. Через три дня транспорт сошел с мели и простоял в,/Петропавловске до 13 сентября.

В этот день Кашеваров направился к конечной цели своего плавания, к Ново-Архангельску, где ему предстояло служить. 8 октября он снова ступил на родную землю. А затем началась сдача дел и прощание с товарищами. Со многими из них Кашеваров плавал и на «Елене». Сердечно прощался с ним командир капитан-лейтенант Хромченко, по­желавший ему всяческих успехов в самостоятельной службе па Тихом океане. 20 ноября транспорт ушел.

Встретили на родине молодого штурманского офицера очень тепло, приветливо, а теплее всех молоденькая дочь местного священника Сера­фима. Давно у них был негласный любовный сговор, теперь же надума­ли они серьезно строить свою жизнь вместе. Главный правитель Русской Америки Фердинанд Петрович Врангель назначил молодого штурман­ского офицера командиром бота «Бобр» и предоставил ему отпуск для всяких семейных дел. Тогда Кашеваров и женился на Серафиме Алек­сеевне Соколовой.

25 января 1833 года он принял командование и до 17 сентября пла­вал к острову Кадьяк и к другим островам архипелага. Вся зима прошла на берегу.в береговой службе. Кашеваров не только исправно нес ее, но и беспрерывно повышал свои знания, много читал, охотно посещал вместе с другими флотскими офицерами занятия, проводившиеся Вран­гелем. Кашеваров мечтал сменить штурманский офицерский мундир на флотский строевой с золотыми эполетами.

В следующую кампанию Кашеваров получил в свое командование шхуну «Квихпак». C 11 мая по 25 августа 1834 года по заданию Вран­геля плавал к островам Унге и Уналашке, оттуда — к островам Прнбы-

лова, к полуострову Стюарта и в устье реки Нушагак. Несмотря на то, что целью плавания была доставка товаров, или, например, смена про­мышленных, Александр Кашеваров выполнил и большую научную про­грамму. Он систематически вел метеорологические наблюдения, описы­вал посещенные места, определял координаты мест, в достоверности которых возникали сомнения, приглядывался к окружающей природе, животным, знакомился с бытом и нравами местных жителей.

Следующим летом Кашеваров совершил на той же шхуне интересное прибрежное плавание к берегам Калифорнии, побывав в заливе Румян­цева, в форте Росс. Плавание длилось с 3 мая по 16 сентября 1835 года. Когда он возвратился в Ново-Архангельск, то там уже произошла смена главного правителя компании: вместо уехавшего Врангеля прибыл ка­питан 1-го ранга Иван Антонович Купреянов, кругосветный путешест­венник, трижды обогнувший земной шар, и известный гидрограф Бал­тийского моря.

В кампанию 1836 года Кашеварову довелось на той же шхуне совер­шить плавание по маршруту 1834 года — к Алеутским островам, затем к островам Прибылова и к устью реки Нушагак. Теперь это были места уже знакомые, обжитые. На берегу ему пришлось побыть совсем не­много, так как в конце января 1837 года он уже шел в плавание к остро­ву Укамок, а затем, едва отдохнув, опять по маршруту Уналашйа—=· острова Прибылова — река Нушагак. В перерывах во время этих пла­ваний Кашеваров по мере надобности совершал плавания на Кадьяк и обратно в Ново-Архангельск.

25 июня 1836 года Кашеваров стал подпоручиком. Давно уже И. А. Купреянов задумал осуществить опись крайнего северо-запада Аляски. Он поручил ее Кашеварову. Исключительная по своему замыс­лу и осуществлению экспедиция Кашеварова почему-то не нашла долж­ного отражения в литературе. А ведь ему удалось сделать съемку се­верного берега Америки от залива Коцебу до мыса Врангеля. Целью ее было продолжение проводившейся Д. Куком, а затем в 1821—1822 го­дах Μ. Н. Васильевым и в 1826—1827 годах английским капитаном Бичи описи северо-западных берегов Америки, причем только одному Бичи удалось на палубном судне достичь мыса Барроу.

План экспедиции быЛ таков. Кашеваров в сопровождении 18 алеу­тов и креолов на корабле добирается до залива Нортон, а оттуда идет к Берингову проливу так далеко, как позволят льды. Затем Кашеваров продолжает плавание на байдарх, а корабль ждет его в заливе Коцебу. Все это время должна производиться опись побережья.

Примерно так и получилось. 12 мая на бриге «Полифем», команди­ром на котором был прапорщик Чернов, экспедиция отправилась в путь. Пройдя залив Нортон, где останавливались в редуте Св. Михаила, «По­лифем» прошел Беринговым проливом в Чукотское море. Здесь у мыса Лизбурна Кашеваров перебрался на байдары: на 18 человек, не считая

его самого, было взято пять байдар — одна шестивесельная и четыре трехлючные.

C большими трудностями начал опись Александр Кашеваров, но по­степенно все-таки продвигались вперед. Кашеварову удалось достичь мыса Барроу, крайней точки, где был капитан Бичи, пройти еще три­дцать миль и описать на этом пространстве совсем неизвестное побе­режье. Дальнейшее продвижение пришлось прекратить, так как Каше­варов «нашелся вынужденным скрыться во льдах моря от преследова­ний, туземцев; не видя никакой возможности спасти вверенную ему команду от многочисленных дикарей, озлобленных противу белых за появившуюся здесь оспенную заразу, Г. Кашеваров, скрепя сердце, ре­шился возвратиться назад. Совершив на своих байдарах до 850 ит. миль экспедиция достигла благополучно острова Шамизо, в заливе Коцебу, где и соединилась она с Полифемом, на котором возвратилась в порт Ново-Архангельск со здоровою командою»^[168]. За эту экспедицию Каше­варов был награжден орденом св. Станислава 3-й степени. Экспедиция возвратилась в Ново-Архангельск 11 октября.

А на следующий год назначенный командиром брига «Чичагов» Кашеваров снова в плавании: он побывал в Колошенских проливах, в редуте Св. Дионисия и в заливе Якутат. А в 1840 году к этому марш­руту прибавилось еще и плавание к реке Нушагак и островам Прибы- лова. В этом же году уехал И. А. Купреянов, и на его место прибыл капитан 2-го ранга Адольф Карлович Этолин.

В 1841 году Кашеваров был произведен в поручики (30 марта) и на­значен командиром парохода «Николай». На этом пароходе он повстре­чался с известным исследователем Русской Америки Ильей Гаврилови­чем Вознесенским. В навигацию 1841 года ему довелось совершить боль­шое плавание вдоль островов Алеутской гряды, в Петропавловск-Кам­чатский, Нижнекамчатск, а затем до залива Бодега, где прекратил свое существование форт Росс, и снова к островам Алеутским. На следующий год Кашеваров плавал опять в порт Сан-Франциско, а затем в Нижне­камчатск, к острову Шумшу и в Охотский порт на бриге «Великий князь Константин».

В 1843 и 1844 годах Кашеваров совершил плавание на том же бриге в Охотский порт: в 1843 году —командиром, а в 1844 —уже пассажиром. Дело в том, что правление Российско-Американской компании решило, как говорят, «дать ход» опытному мореходу и разрешило ему перейти на службу в Петербург в Гидрографический департамент, где он был прикомандирован к Чертежной департамента для составления карт для «Атласа Восточного океана с Охотским и Беринговым морями», издан­ного в 1850 году.

Когда по представлению генерал-губернатора Восточной Сибири

Η. Η. Муравьева состоялось решение правительства о преобразовании дальневосточного управления, А. Ф. Кашеваров был назначен начальни­ком Аянского порта. К этому' времени он уже был штабс-капитаном (11 апреля 1848 года), а 25 января 1850 года в связи с новым назначе­нием переименован в лейтенанты с производством в капитан-лейтенанты. Сбылась его мечта: сын русского и алеутки с далекого Кадьяка стал флотским строевым офицером — капитан-лейтенантом русского флота.

Во время событий 1850—1856 годов на Дальнем Востоке, когда там активно действовала Амурская экспедиция под командованием Г. И. Не­вельского, когда на Дальнем Востоке полыхало пламя войны, когда там дважды переносился основной порт на Тихом океане—из Охотска в Петропавловск-Камчатский и затем оттуда в Николаевск-на-Амуре,— Александр Филиппович Кашеваров, произведенный в капитаны 2-го ран­га, по мере своих сил содействовал успеху русского флота.

В 1857 году А. Ф. Кашеваров снова в Петербурге, где служил в Гид­рографическом департаменте, в 1860 году он произведен в капитаны 1-го ранга. О последних годах его жизни сведений пока нет. Но известно, что умер он в 1866 году.

Таков вклад в освоение Дальнего Востока и Русской Америки скром­ного труженика и человека, для которого эти места были родными..