СВ. АНСГАР В ШВЕЦИИ (830/31 и 849—852 гг.)

Затем случилось так, что на короля Гериольда, правившего одной частью Дании, напали охваченные ненавистью и враждой остальные властители этой страны и изгнали его из королевства.

Обоих привели к императору. Тому весьма понравилось их рвение и добрая воля, и он дал им церковную утварь, алтари, шат­ры и другие средства, в которых они нуждались для столь дальне­го путешествия. Затем он поручил им сопровождать Гериольда и неустанно печься о его вере... С ними не было сподвижников, ибо никто из братьев по обители не пожелал добровольно отпра­виться в путь, а настоятель не захотел никого принуждать. Гериольд же, попечению которого их вверили, был обращен в христианскую веру совсем недавно, а потому не знал, как подобает обходиться со слугами господними. Свита короля также мало заботилась о них, ибо она тоже лишь недавно приняла христианст­во и была воспитана в совсем ином духе. Преодолевая на пути своем большие трудности, они добрались до Кёльна, где высокопрепо­добный епископ Гадебальд, сжалившись над их бедственным поло­жением, подарил им прекрасный корабль, дабы они разместили на нем все свое имущество.

сам воспользуется им и поедет вместе с монахами; он занял одну каюту, а они — другую.

...Выехав из Кёльна, они миновали Дорестад¹ и соседнюю Фрисландию и оказались в краях, расположенных вблизи датской границы. Поскольку король Гериольд не чувствовал себя в полной безопасности в своих владениях, император даровал ему земли по эту сторону Эльбы^[316][317], чтобы он мог в случае надобности найти там убежище... [Ансгар и Аутберт в течение трех месяцев подви­заются в качестве миссионеров в Дании. Слабый здоровьем Аутберт возвращается затем в Корвей, где вскоре и умирает (в 829 г.); Ансгар остается один в Дании.]

Меж тем прибыли к императору Людовику послы, имевшие к этому милосерднейшему из всех государей различные поручения, и среди них следующее. По их словам, многие из их народа жаждут воспринять христианское вероучение. Король их также настроен к христианству отнюдь не враждебно и готов разрешить пребыва­ние христианских священнослужителей в своей стране. Поэтому просят они, чтобы император оказал милость и направил к ним священников, которые удовлетворили бы их стремления... По императорскому приказу Ансгар был вызван ко двору, и было ему велено не стричь бороды, пока не явится к императору... [Император посылает Ансгара миссионером в Швецию. Монах Витмар вызы­вается сопровождать его.]

О том, каких тяжких страданий натерпелся Ансгар, лучше может рассказать отец Витмар, который, как уже было сказано, сам участвовал в этом плавании. Я же ограничусь сообщением, что примерно посредине пути они столкнулись с морскими разбой­никами. И хотя торговые люди, плывшие вместе с ними, храбро защищались и поначалу даже одержали победу, все же во второй стычке разбойники их разгромили, так что они лишились своих кораблей со всем добром и с великим трудом добрались до берега, чтобы спастись там бегством. При этом они утратили император­ские дары, которые намеривались привезти в Швецию, а также почти все свое имущество...

После того совершили они весьма долгий и трудный пеший переход, переплывая на лодках встречавшиеся на пути моря [внутренние озера], и прибыли наконец в портовый город швед­ского королевства, называющийся Бирка^[318]. Здесь их милостиво принял король Берн [Бьэрн], которому вернувшиеся послы доложили о причинах появления священников. Узнав о целях их путешествия и посовещавшись со своими приближенными,

король со всеобщего согласия разрешил им остаться в стране и проповедовать евангелие...

Пробыв у шведов полтора года, оба слуги господни воз- вратились к великому императору в убеждении, что своей миссией они заложили прочные основы веры, и привезли письменное посла­ние, собственноручно составленное королем по обычаю его страны...¹

Ансгар не упускал случая навестить Горика [Эйрика], правившего тогда всей Данией, и старался расположить его к себе подарками и всяческими услугами, дабы тот разрешил им пропо­ведовать христианство в этой стране. Несколько раз он ездил к нему и как посол короля [Германии]...

В то время овладело господином и отцом нашим Апсгаром сострадание к народу Швеции, оставшемуся вовсе без духовного пастыря, и стал он просить короля Горика, своего близкого друга, чтобы тот помог ему перейти границы страны. Король весьма благожелательно принял его просьбу и обещал ему всяческую поддержку... [Поскольку не удается найти другого миссионера для Швеции, Ансгар сам решается вторично отправиться в эту страну, причем король Людовик Немецкий дает ему поручения, а датский король — письмо к королю Швеции.] Он совершил эту поездку и после 20-дневного плавания по морю прибыл в Бирку, застав короля и народ, погрязшими в заблуждениях и предрассуд­ках. Находясь в крайне стесненном положении, он последовал полученному им совету и пригласил короля в свое пристанище. Здесь он устроил пиршество, преподнес ему богатые дары и поведал о цели своего приезда... Королю Олафу понравились его искрен­ность и доброта, а также полученные подарки, и он заявил, что охотно выполнит его желания^[319][320].

В то же время прибыл Гериольд со своею супругой и множест­вом датчан; он принял крещение вместе со своей свитой в соборе св. Альбана в Майнце, и император щедро одарил его, после чего он возвратился в свои земли, снова избрав путь через Фрисландию^[321].

* * *

Упомянутому сыну нашему Ансгару и преемникам его предо­ставляем мы право публично проповедовать слово Божие среди всех народов шведских и датских, но не славянских, и во всех землях, принадлежащих им, если проявится там Божия милость...¹

Король Дании Гаральд Клак в 814 г. был изгнан из своих владений сыновьями его предшественника по престолу Готфрида. В поисках помощи оп в 826 г. явился в Ингельгейм к императору Людовику Благочестивому и встре­тил там дружеский прием. Вместе с тем были приложены всяческие старания обратить Гаральда в христианство. Поскольку нельзя было добиться под­держки иным способом, датский король принял христианство по сугубо поли­тическим соображениям, и в июне над ним был совершен в близлежащем Майнце обряд крещения. Впрочем, религиозное рвение Гаральда, по всей вероятности, внушало серьезные опасения. Поэтому и велись поиски постоян­ного духовного наставника для короля, который и был найден в лице корвей- ского монаха Ансгара, добровольно вызвавшегося отправиться с Гаральдом в Данию и проповедовать там христианскую веру. Сначала король отнюдь не был в восторге от того, что к нему приставили духовного надзирателя, и обращался с Ансгаром крайне неуважительно. Гаральд не мог отказаться от двух навязанных ему в спутники монахов, поскольку такова была воля императора, от которого он надеялся получить помощь. Однако король так мало заботился о подобающем устройстве монахов в своей свите, что архие­пископу города Кёльна пришлось принять меры, чтобы обеспечить своим братьям по вере приличествующие их сану условия передвижения. Это про­изошло, когда датчане во время обратного плавания по Рейну остановились в Кёльне. Остается, впрочем, неясным, почему император сам не позаботился об организации поездки назначенных им духовных спутников Гаральда.

Ансгар родился 9 сентября 801 г.^[322][323], и ему, следовательно, в то время было уже 25 лет. Он добрался вместе со свитой Гаральда от Нижнего Рейна по суше через Фрисландию в Шлезвиг, тогдашнюю столицу Дании. Однако пропо­веднику не удалось обосноваться надолго в этой стране, так как уже в 827 г. Гаральд Клак вновь был изгнан, и Ансгару поневоле пришлось уйти вместе с королем во фризскую область Риустри [Рюстринген], уступленную дат­скому королю императором Людовиком^[324]. Однако Ансгар, видимо, постоянно опекал возникшую тем временем в Дании христианскую общину и сам про­должал вести миссионерскую деятельность в этой стране.

Как бы то ни было, Ансгар так прекрасно зарекомендовал себя, что в 831 г. император избрал его для выполнения еще более важной миссии, бла­годаря чему он, собственно, и вошел в историю. Монаху предстояло отпра­виться в качестве миссионера в Швецию и возвестить там учение Христа. Он решил отплыть на купеческом корабле в тогдашнюю столицу Швеции, «гордую старинной славой»¹ Бирку, которая одновременно была крупней­шим торговым центром^[325][326]. Бирка находилась на острове Бьёрке посреди озера Меларен и, как показали недавние раскопки, была обнесена большим валом^[327]. В этих целях около 10 ноября 831 г. в Диденхофене архиепископ Дрого Майнц­ский рукоположил Ансгара в епископский сан^[328]. Вскоре епископ совершил намеченное путешествие, во время которого ему угрожала смертельная опас­ность, так как корабль подвергся нападению пиратов и был захвачен ими. Ансгар и его спутник с трудом выбрались на берег и лишились всего иму­щества, но им все же удалось дойти до Бирки по суше, переправившись через озера Веттерн и Веперн. Там епископ оставался в течение полутора лет, добился значительных успехов и в 832 г. возвратился в Германию.

Здесь Ансгара ожидали заслуженные почести. С согласия всего высшего духовенства император Людовик назначил его первым архиепископом во вновь учрежденное архиепископство Гамбургское.

Чтобы дать нового духовного пастыря осиротевшей и близкой к гибели христианской общине, Ансгар в 839 г. послал в Швецию благочестивого отшельника Ардгара, который, однако, оставался там лишь несколько лет и затем возвратился в Германию. Тогда Ансгар решил, что необходимо его личное вмешательство, и в 849 г. снова отправился в Швецию морским путем. На это решение его подвигли прежде всего слова Исайи:

«Слушайте Меня, острова, и внимайте народы дальние: Господь произ­вел Меня от чрева, от утробы матери Моей называл имя Мое»¹.

Разделяя общепринятое в те времена ошибочное представление, якобы Скандинавия является огромным островом в океане, Ансгар отнес это биб­лейское изречение на свой счет. Он полагал, что обязан еще раз лично позаботиться о насаждении христианства в Швеции.

На этот раз плавание прошло без всяких осложнений. Однако в самой Бирке он столкнулся с гораздо большими трудностями, чем в свой первый приезд, так как новый король Эйрик Сегерселл держался сначала недруже­любно. Как известно, правители Швеции до 1008 г. были язычниками. Толь­ко благодаря подаркам Людовика Немецкого и его собственноручному посланию шведский король сменил гнев на милость. К тому же произошло несколько счастливых случайностей, которые помогли Ансгару укрепить свое влияние в народе и получить разрешение проповедовать христианство и строить новые церкви.

Хотя точных сообщений о продолжительности вторичного пребывания Ансгара в Швеции нет, можно полагать, что он находился там около трех лет, то есть дольше, чем в первый раз. Когда епископ в 852 г. возвратился в Бремен, в Бирку направили священника Арнфрида, который подвизался там не менее трех лет, но заболел и вынужден был вернуться в Германию. Преемником Арнфрида был назпачен пресвитер Рагемберт. Однако еще по пути в Шлезвиг, «где находились корабли купцов, которые должны были его сопровождать», пресвитер подвергся нападению датских пиратов и был убит. Вместо него в Швецию отправился некий Римберт, которого не следует ото­ждествлять с носившим то же имя биографом и преемником Ансгара на архие­пископском престоле. Римберт провел там много лет и добился больших успе­хов. В последующие годы Ансгар по мере возможности поддерживал связи со Швецией. Сохранилось, например, послание, направленное им в 862 г. шведскому королю Олафу^[329][330].

В преклонном возрасте Ансгар, видимо, уже не выезжал из своей рези­денции. Он скончался 3 февраля 865 г., на 64-м году жизни.

Преемник Ансгара Римберт написал прекрасную биографию «северного апостола». Значение этого труда выходит далеко за рамки его основной задачи. Наряду с рассказом о путешествии Вульфстана (см. гл. 94), несколь­кими краткими записями Эйнгарда и скандинавскими сагами биография Ансгара является единственным документом, из которого можно черпать важные сведения о судоходстве на Балтийском море и об условиях па его Побережьев IX в.^[331] Из отдельных брошенных вскользь замечаний биографа зачастую можно вывести чрезвычайно важные исторические факты, которые оставались бы неизвестными, не будь этой работы. Так, например, мы узнаем из нее следующее:

1. Когда в 826 г. Ансгар впервые отправился в Данию, путешествие туда из Рейнской области считалось еще столь опасным, что в эту страну никого не посылали без добровольного согласия (гл. 8 источника). Но через 20 лет Ансгар «часто» ездил в Данию из Гамбурга и Бремена (гл. 24 источника). Тем не менее торговля между Западной Европой и Биркой, очевидно, к тому времени уже велась в течение продолжительного периода, так как еще за 100 лет до Апсгара фризские торговцы ездили через Шлезвиг в шведскую столицу¹. Эллингштедт на реке Трене был крайним пунктом, до которого, пересекая перешеек, могли доходить мелкие суда тех времен, плававшие по Северному морю. Еще в IX в. Эллингштедт служил складочным пунктом для английских товаров и был связан со Шлезвигом хорошей дорогой^[332][333].

2. О Шлезвиге, этом предшественнике более позднего Хайтабю, порта на крайнем западе Балтийского моря, мы узнаем, что туда «съезжались купцы со всех сторон» (гл. 24 источника) и что миссионерам тоже приходилось поль­зоваться услугами торговых судов, чтобы добраться до Швеции (гл. 9 источ­ника).

3. Во время своего первого пребывания в Бирке Ансгар застал там много военнопленных христиан, которые горячо приветствовали приезд своего свя­щенника (гл. И источника). Остается загадкой, откуда взялись эти военно­пленные, поскольку до прибытия Апсгара в Шлезвиг (826 г.) берега Балтий­ского моря, Каттегата и Скагеррака были населены исключительно языч­никами.

4. Посетив Бирку вторично, Ансгар узнал от местных единоверцев, что в Дорестаде им приходилось встречаться с другими христианами и священ­никами, но что «сейчас по дороге в Дорестад путешественника поджидают опасности и из-за нападений морских разбойников поездки туда стали для нас слишком рискованными». Отсюда вытекает то важное для истории куль­турных связей обстоятельство, что шведские купцы регулярно ездили в Гол­ландию. Сообщение это, видимо, относится к периоду до 834 г., так как в 834 г. норманны полностью разорили Дорестад и за последующие 30 лет •еще 7 раз совершали на него набеги, навсегда положив конец процветанию города. Об оживленной торговле Дорестада со Швецией и Норвегией в пе­риод, предшествовавший миссии Ансгара, свидетельствует немалое коли­чество монет дорестадской чеканки, найденных на побережье обеих стран!^[334]

5. Далее мы узнаем о христианских купцах, сопровождавших около 854 г. шведское войско в походе в Курляндию [территория современной Лат­вийской ССР. — Ред.], чтобы на месте скупать у воинов ценные трофеи. К со­жалению, в соответствующей главе (30-й) не указывается, какой националь­ности были эти христианские купцы. Как бы то ни было, благодаря этому сообщению и другим приведенным выше фактам становится очевидной вся необоснованность высказывания Болльнова, утверждавшего, что в западной

части Балтийского моря ранее XI в. не могло быть никаких портов, поскольку- де там не велось никакой торговли¹. Биография св. Ансгара, а также сооб­щение о путешествии Вульфстана в Трусо (гл. 94) убедительно опровергают это утверждение.

6. Гл. 19 источника проливает яркий свет на объем балтийской торговли в те времена и на связанный с этим рост благосостояния. В этой главе рас­сказывается, что около 845 г. датское войско предприняло неожиданный на­бег на Бирку, жители которой, застигнутые врасплох, предложили врагу выкуп в 100 фунтов серебра. Но датчане отклонили это предложение со сле­дующей весьма показательной мотивировкой: «Каждый купец в отдельности имеет больше, чем было нам предложено». Аналогичное значение имеет и рас­сказ о походе шведов в Курляндию, где говорится о восьмидневной осаде укрепленного города Апулия [Пилтене на реке Бенте]. Защитники Апулии откупились от осаждавших, уплатив но }/₂ фунта серебра с каждого жителя и выдав захваченную ранее у датчан богатую добычу (гл. 30 источника). Итак, на побережье Балтики уже в IX в. были довольно богатые города, что> убедительно свидетельствует о широком развитии торговли. Упоминаемая Римбертом морская крепость Курляндии, вероятно, находилась в райони Шкеде. Наконец, раскопки близ Зеленоградска [Калининградская область.— Ред.} доказали существование в тот период тесных связей между Скандинав­скими странами и юго-восточным побережьем Балтийского моря. Об этом же свидетельствуют обнаруженные в районе Эльблонга доисторические захоро­нения викингов^[335][336]. Древний характер этих культурных связей между Шве­цией и восточным побережьем Балтийского моря подтверждается данными археологии, согласно которым еще с 50 по 450 г. н. э. в Прибалтике и Фин­ляндии развилась высокая культура, носившая заметные следы готского влия­ния^[337]. Относящееся к IX в. и, видимо, исторически достоверное стихотворное произведение Тьёдольва из Хвина упоминает о шведском походе против, населявших Восточную Пруссию «эстов» (см. т. I, гл. 51 и т. II, гл. 94), состоявшемся, очевидно, около 600 г.^[338][339]

Большое значение путешествий, предпринятых Ансгаром, и биографии, написанной Римбертом, было подчеркнуто Риттером, заявившим по этому поводу следующее:

«Только благодаря апостольским странствиям Ансгара по Гольштиниш Шлезвигу и Ютландии выясняется загадка Херсонеса Кимврийского. С этого времени Ютландский полуостров становится доступным геогра­фии»³.

Первое специальное исследование, написанное в новое время о путеше­ствиях Ансгара, принадлежит Крафту¹.

Благодаря Апсгару, наряду с Ютландским полуостровом взорам хри­стианских народов впервые открылось и Балтийское море. Правда, известна еще так называемая грамота Карла Великого от 29 июня 786 г., в которой уже содержится указание на Балтийское море: ubi Репе fluvius currit in mare barbarum^[340][341][где река Пене впадает в Море Варваров.— Ред.] Однако грамота эта — не подлинный документ, а подделка более позднего происхождения^[342]. Эйнгард, правда, немногим позже упоминает о «заливе, простирающемся от западного океана на неизвестное расстояние к востоку и насчитывающем в ширину не более 100 000 шагов, а во многих местах и того меньше»^[343][344]. Этот автор называет даже свой залив «Остарсалтом» (Восточным морем). Однако из цифры «100 000 шагов» можно заключить, что Эйнгард имел в виду только проливы между Северным и Балтийским морями, то есть Скагеррак и Каттегат, а не само Балтийское море. Итак, действительно можно считать, что Ансгар был первым христианином, открывшим Балтийское море для науки и литературы. Непосредственно за его первым возвращением из Шве­ции Балтийское море впервые упоминается в подлинном документе — пап­ской булле от 15 мая 834 г. Этой буллой папа Григорий IV учредил Гамбург­ское архиепископство, включавшее весь север Европы, и назначил Ансгара его архиепископом. В булле Балтийское море названо «таге, quod, orientate dicitur»^[море, которое называют Восточным. — Ред.].

В связи с этими географическими названиями нужно иметь в виду сле­дующее: немцам названия обоих их морей вообще должны казаться невер­ными — ведь Северное море находится к западу, а Балтийское море [по-пе- мецки Ostsee, то есть Восточное море.— Лерев.] — к северу от Германии. Однако наименование «Северное море» дано фризами, а «Восточное море» — датчанами, и с их точки зрения оба этих названия географически правомерны. По отношению к Гамбургу Балтийское море тоже является «Восточным».

В течение почти 300 лет Гамбург оставался резиденцией архиепископа всех Скандинавских стран. Лишь в XIII в. были созданы новые архиепископ­ства — Тронхеймское, Лундское и Упсальское (см. т. III, гл. 157).