Историческая справка.

 Проблема хирургического родоразрешения поднята в медицинской литературе еще в 1581 г. французским хирургом Франсуа Руссэ, с тех пор не сходит со страниц печати всего мира и даже в настоящее время является источником дискуссий.

Операция рассечения брюшной стенки и беременной матки с целью родоразре­шения производилась вначале только на умерших женщинах.

Этот закон не разрешал погребения умершей беременной женщины до удале­ния плода.

В сочинениях древнеримского врача и естествоиспытателя Плиния мы встре­чаем указание, что дети, рожденные подобным образом, назывались «caesares» или «caesones». Такое родоразрешение называлось «partus caesareus». Операция была названа очень неудачно — «sectio caesarea» (кесарево сечение) — впервые в 1637 г. иезуитским патером Рейнандусом из г. Лиона. Однако термин «кесарево сечение» следует понимать как производное от латинского глагола резать — caedeτe (у Пли­ния «аЬ utero caeso»), а не от слова caesar (кесарь) — повелитель.

Применение хирургического родоразрешения на мертвой имело место на про­тяжении древних и средних веков, о чем в литературе сохранилось немало указаний.

Кем, где и когда впервые была произведена операция кесарева сечения на живой женщине — достоверно не известно, а имеющиеся в литературе сообщения внушают сомнения.

Из операций, осуществленных до XIX века, наиболее достоверным считается кесарево сечение, произведенное 21 октября 1600 г.

В этот период мы встречаемся с описанием только отдельных операций с благо­приятным исходом для матери. Материнская летальность колебалась от 73 до 100%. Это обстоятельство заставило большинство виднейших акушеров того времени отка­заться от идеи хирургического родоразрешения и производить кесарево сечение только тогда, когда были потеряны все шансы на спасение жизни матери.

Известный французский акушер XVII века Морисо писал, что «производство операции кесарева сечения равнозначно убийству матери».

Только абсолютные показания могли оправдать в те времена производство опе­рации, и до конца XIX столетия кесарево сечение оставалось опасным и нередко смертельным хирургическим вмешательством.

В России в доантисептический период (до 1880 г.) материнская летальность после кесарева сечения составляла 81%, а после введения антисептики она снизилась до 49% (А. Ф. Пономарев). В связи с улучшением техники производства самой опера­ции и введением асептики в акушерскую практику летальность, составлявшая в начале XX века 6,8%, снизилась к 1952 г. до 2,4%.

Исход операции в основном зависит от тщательности гемостаза, хорошего сое­динения краев раны, выбора шовного материала, а самое главное от правильной и своевременной оценки акушерской ситуации, потребовавшей вмешательства. Но большинство авторитетных представителей акушерской науки почти до 90-х годов прошлого столетия не придавали значения даже технике зашивания разреза на матке. Между тем было очевидно, что женщины погибали после этой операции вследствие попадания инфицированного содержимого (лохий) из полости матки в брюшную полость.

В поисках улучшения результатов операции в 1876 г. в России Г. Е. Рей­ном, а в Италии ∏oppo (Porro) в качестве родоразрешающей операции была предло­жена надвлагалищная ампутация матки вместе с плодом. Такая операция казалась единственным вмешательством, способным обеспечить наиболее благоприятный исход, хотя летальность при ее производстве продолжала оставаться весьма высокой и соста­вляла 24,8%.

Заслуга А. Д. Шмидта (1881) в России, а в Германии Kepepa и Зенгера (1882) состояла в том, что они обосновали и доказали на практике целесообразность нало­жения многоэтажного шва на матку при кесаревом сечении.

В дальнейшем продолжались изыскания более совершенной техники операции, уточнения условий ее производства с учетом не только показаний, но и противопока­заний. Это привело к мысли о производстве кесарева сечения только в «чистых» слу­чаях и к разумному консерватизму в хирургическом родоразрешении.