Категориальная картина мира

Вопрос о картине мира весьма не прост. Все мы интуи­тивно понимаем, что означает выражение “научная карти­на мира”. Оно родилось, скорее всего, как антитеза рели­гиозному пониманию мира, религиозной картине мира.

то возникают всякого рода вопросы. Главный вопрос такой: существует ли особая философская картина мира, отлич­ная от научной? Положительное решение вопроса напра­шивается как будто само собой. Если философия — миро­воззрение (буквально “воззрение на мир”), с этим согласны многие, то она не может не быть картиной мира. И если философия отлична от науки, то и философская картина мира не может не отличаться от научной.

В чем же специфика философской картины мира? На­учная картина мира изначально является мозаичной, фраг­ментарной, так как она опирается на совокупность данных, получаемых в разных науках в результате наблюдений и экспериментов. Нет одной, синтетической науки, которая бы исследовала и объясняла мир в целом (как целое). Ведь наблюдения и эксперименты по самому своему существу касаются лишь отдельных частей или сторон мира. Мир в целом в принципе ненаблюдаем и с ним как целым нельзя проводить эксперименты.

Философия, в отличие от науки, не связана с какими- то отдельными наблюдениями и экспериментами. Она опи­рается на весь опыт человека, который неизмеримо богаче каких-либо наблюдений, экспериментов и связанных с ними гипотез, теорий. Философская картина мира использует язык категорий, фундаментальных понятий, в которых скон­центрирован индивидуальный и общественно-исторический опыт человека. Категории — это краски и кисти философа, с помощью которых он пишет картину мира. Специфика философской картины мира и состоит в том, что она явля­ется категориальной картиной мира.

Слово “картина” давно употребляется в самом широ­ком смысле, в том числе по отношению к миру в целом.

это слово говорит о целостном отображении чего-либо. Уж если картина что-то изображает, то это что-то представ­ляется в целостном, осмысленном виде. В-третьих, слово “картина” несет ту смысловую нагрузку, что оно включает в себя не только логически осмысленный, рассудочный мо­мент, но и момент интуитивный, конкретно-образный, субъективный.

Выражение “категориальная картина мира” передает тот факт, что описание, объяснение мира осуществляется с помощью категорий, а язык категорий — особый язык, не сводимый ни к формально-логическому рассуждательству, ни к интуитивно-гадательному мышлению.

Задача философа сродни задаче художника, пишуще­го картину. Подобно художнику он передает лишь свое ви­дение мира. Вообще нужно сказать, что философские уче­ния и системы — это лишь ступени в лестнице, ведущей к более полному и глубокому осмыслению мира. Никто из философов не вправе претендовать на истину в последней инстанции. Самое большее, на что философ может рассчи­тывать, это убеждение в том, что его взгляды на данном этапе развития философии ближе всего стоят к истине и отвечают духу времени.

Перейду теперь к краткому описанию предлагаемой ка­тегориальной картины мира. Первое и основное положение таково:

Мир — это материя и движение; в мире нет ничего, кроме материи и движения.

Наиболее фундаментальными определениями мира яв­ляются материя и движение. Они же — основополагающие категории, составляющие ядро категориальной картины мира. Это значит, что все остальные категории являются частными определениями материи и движения.

Материя и движение — две стороны мира. Движение занимает равное с материей положение в мире. Это не оз­начает, однако, признания дуализма материи и движения. Они — разные и противоположные стороны мира, но, вме­

сте с тем, не существуют друг без друга, более того, обус­ловливают, опосредуют друг друга.

Далее. Пока мы говорим только о связи материи и дви­жения, мы не идем дальше декларирования этой связи. Частица “и”, которая соединяет слова “материя” и “движе­ние” в одном суждении, — слишком слабый аргумент в пользу диалектического, а не дуалистического понимания соотношения материи и движения. Чтобы выразить действи­тельную связь материи и движения, нужно найти объеди­няющие их категориальные определения. Мы не преодоле­ем дуализма материи и движения, пока не найдем опосре­дующие звенья, в которых они соединяются. Этими опосре­дующими звеньями должны быть наиболее фундаменталь­ные, после материи и движения, определения мира. Таки­ми определениями, по нашему мнению, являются проти­воречие и становление.

Противоречие — всеобъемлющая, универсальная фор­ма единства материи и движения. Оно осуществляет диа­лектическую связь материи и движения, “сталкивает” их как противоположные определения и в то же время сли­вает воедино, “делает” материю движущейся, а движение материальным.

Становление, в отличие от противоречия, не охваты­вает все формы связи материи и движения. Его нельзя при­менить к миру в целом, т. е. нельзя сказать, что “мир ста­новится”. В мире, конечно, постоянно происходят измене­ния, превращения. Однако как целое он не имеет какого- то одного избранного направления всех изменений и пре­вращений, что характерно для становления (как движения от низшего к высшему). Последнее имеет место лишь на отдельных “участках” мира, лишь для отдельных форм ма­терии и движения (примеры: прогресс в живой природе, исторический прогресс). Таким образом, становление явля­ется особенной формой единства материи и движения.

Противоречие и становление относятся друг к другу, в известном смысле, как абстрактное и конкретное един­ство материи и движения.

Итак, в основе категориальной картины мира лежат четыре категории: материя, движение, противоречие, ста­новление.

Рис. 4

Ниже, на следующей странице — на основе этой схе­мы — дается схематическое представление категориаль­ной картины мира, которое для краткости будет имено­ваться таблицей категорий (табл. 1).Это — представле­ние системы категорий в некотором воображаемом простран­стве. Таблица категорий является сравнительно простой. Каждая из четырех основных категорий расчленяется на целый “куст” категорий. Последние выражают в иерархи­ческом порядке их отдельные стороны и частные виды. Ко­нечно, это “расчленение” происходит только мысленно. На самом деле все категориальные определения одновремен­но соединены и разъединены, т. е. представляют собой не­которое единство многообразия или многообразие в един­стве. Более того, все представленные в таблице катего­рии, вернее, их объективные аналоги, не существуют от­дельно от единичных “вещей”, материальных реальностей,

т. е. о них нельзя говорить ни как о платоновских “идеях”, ни как об универсалиях (в смысле средневекового реализ­ма), ни как об онтологических сущностях, нейтральных по отношению к материальному и идеальному (в смысле “кри­тической онтологии” Н. Гартмана).

7.8.