ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ КОМПЛЕКСНОГО ИЗУЧЕНИЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКОГО ОБЪЕКТА С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ГИС

Одна из важнейших прикладных задач археологического исследования — обнару­жение, фиксация и комплексный анализ объектов — жилищ, землянок, хозяйствен­ных ям и т. д. Однако в процессе исследований с решением этих задач могут возни­кать трудности, вызванные естественными условиями и другими реалиями полевых работ.

Ключевые слова: КЛЛК, Каменное-Завалье, геоинформационные системы, heatmap.

Теоретические и методологические аспекты комплексного изучения ар­хеологических объектов — предмет хоть и не слишком бурного, но, тем не менее, постоянного обсуждения. Это связано не только с необходи­мостью разработки и систематизации отдельных теоретических вопро­сов методики археологических исследований, но и постоянно растущей потребностью в актуализации методических и технологических подхо­дов согласно с научными и технологическими инновациями, а также с бытовыми реалиями археологической науки сегодня.

Стоит ли говорить, что разные методические концепции и подхо­ды нередко становятся противоречивыми или ведут к разной рецеп­ции учеными одной и той же археологической реальности. Наглядно

эта проблема продемонстрирована на примере восприятия палеоли­тического культурного слоя [3] — разное понимание его чужеродности приводит к противоположной трактовке археологических объектов и комплекса в целом.

Раскоп, заложенный для изучения трипольского жилища, должен включать его целиком... Ввиду того, что трипольские жилища занимают площадь до 100—120 м², рекомендуется закладывать раскоп не менее 400 м²» [1, с. 218].

Вместе с тем, согласно «Положениям о методике ведения археоло­гических исследований.» Института археологии НАН Украины [15], «осу­ществление разведки на археологическом объекте. предполагает фик­сацию всего выявленого материала в полевой отчетности (дневнике, полевом чертеже)». Очевидно, что в современных условиях вести ис­следования значительных площадей с полной фиксацией материала возможно не всегда и изучение даже одного объекта, если его площадь значительна (больше хотя бы 40 м²), может длиться несколько лет. В таком случае осложняется и комплексная рецепция археологического объекта, а его целостное восприятие становится невозможным. Форси­рованное же исследование объекта целиком хоть и позволяет оценить его формы и границы, но осложняет анализ и часто мешает соблюдению принципа полной фиксации материала (см., напр., [17]). Кроме того, отдельную сложность составляет обнаружение трудно идентифицируе­мых планиграфически объектов. Для поселений культуры линейно-лен­точной керамики (КЛЛК) такими объектами служат хозяйственные и столбовые ямы, а также землянки и полуземлянки, которые легче об­наружить в профиле, чем в плане [1, с.

Между тем, определение точных параметров ямы может представ­лять важность и для идентификации сооружения КЛЛК как «наземно-

го» или «углубленного». Е. Ленартович предлагает различать их по глу­бине котлована, проводя черту на значении 0,3 м [13, с. 57]. Таким образом, при значительном гумусировании границ котлована достаточ­но погрешности в несколько сантиметров для неправильной идентифи­кации сооружения.

Интерес вызывает и вопрос определения размеров хозяйственных и строительных ям КЛЛК, поскольку их уровень впуска часто располо­жен в гумусированном слое и плохо виден и в плане, и в профиле, а визуальное определение контура такой ямы может не соответствовать расположению в них материала. На отдельных поселениях КЛЛК, к при­меру, сооружения дополняются свитой ям, расположенных вплотную друг к другу на одной оси с жилищем [12]. Между тем, эти ямы все-таки могут быть объединены общим контуром, идентификация которого по цвету заполнения практически невозможна, как будет показано ниже. Они могут не уступать по размеру жилищам (Денчень I; Флорешть I) или ошибочно восприниматься как части жилых сооружений.

Таким образом, в круг описываемых проблем попадают два сущест­венных вопроса: диалектика полной фиксации и комплексного иссле­дования археологических объектов; трудности в идентификации ям и следов сооружений КЛЛК в гумусированных почвах. Решение их может состоять в использовании средств геоинформатики и геостатистики, применении геоинформационных технологий к комплексному изуче­нию археологического объекта. Значительные перспективы примене­ния ГИС в археологии общеизвестны и понятны — написано достаточ­ное количество работ по историческому ГИС-картографированию [5, 6, 20], применению дистанционного зондирования и 3О-моделирова- ния в археологии [16] и применению СУБД в исторических науках [2, 4].

Представленная работа предлагает всего один из способов приме­нения ГИС для решения отдельной археологической задачи, однако со­держательно иллюстрирует возможности геоинформатики в получении дополнительной археологической информации из имеющихся данных.

Объектом исследования стал открытый в 2011 году памятник КЛЛК Каменное-Завалье в Одесской области, неподалеку от правого берега р. Южный Буг. В 2012 г. тут был заложен шурф размерами 2 ? 1 м, к нему впоследствии сделана прирезка. Здесь обнаружен объект, выде­ленный по заполнению и впоследствии оказавшийся частью «длинной ямы». Заполнение объекта маркировано более темным цветом почвы, обломками костей и керамики [10]. В 2013—2016 гг. было открыто 33 квадрата общей площадью 132 м², определены контуры отдельных ям с уровнем впуска —85 см от условного горизонта, проведена экстраполя­ция контура общей ямы [18—20]. Однако экстраполированный в полевых условиях в течение нескольких лет контур «длинной ямы» нуждался в комплексной визуализации и целостной оценке, которые стали воз­можны благодаря использованию ГИС. В яме расположено несколько аморфных углублений разной глубины. Рядом с «длинной ямой» обна­ружена траншея шириной 0,6 м с уровнем впуска около —85 см. Общая длина исследованной части ямы 1 составляет 20,1 м, ширина варьирует от 1,8 м до 7 м. Во всех открытых квадратах был обнаружен слой мате­риалов КЛЛК с повышением концентрации в заполнении ямы. Именно особенности распределения материала в ямах и за их пределами со­ставляют предмет исследования и станут ключом к получению допол­нительной информации о параметрах объектов в раскопе 1.

На полевых чертежах было картографировано в общей сложности 5224 единицы материала, пригодных к координированию в трехмерной прямоугольной системе координат. Система координат условна и задана таким способом: ось Х — ось абсцисс юго-западного квадрата раскопа 1 (кв. 20), ось Y — ось ординат этого квадрата, ось Z — перпендикулярна им в направлении «вверх». Начало координат расположено на высоте —50 см от дневной поверхности кв. 20, на глубине условного горизонта раскопок 2012—2016 гг. Таким образом, значения координат колебались: по Х — в пределах [0;1600]; по Y — [0;1800]; по Z — [—187; 8].

Векторизация материала выполнена вручную, с использованием Quantum GIS 2.14.1. Плановые координаты точек получены с помощью средств QGIS Field Calculator, глубина — из полевой документации. Весь материал определен в один слой. Содержание атрибутивной таблицы этого слоя сформировано с учетом потребности в унификации данных полевой документации разных лет (табл. 1). Полученные слои экспорти­рованы в форматах SHP и XLSX для последующей обработки.

Поле «Материал» после окончательного формирования данной таб­лицы содержит такие значения: уголь (30), камень (292), керамика (1395), кость (2928), кремень (418), раковина (30), нуклеус (3), обмазка (127), шлак (1).

Поле «Классификационное наименование» содержит такие значе­ния: астрагал (3), висок (1), отщеп (140), уголь (30), зернотерка (8), крем­невое орудие (34), каменное орудие труда (1), зубы (29), камень (129), кварцит (1), клык (2), кухонная керамика (204), лопатка (1), раковина (30), нуклеус (3), обмазка (62), пластина (64), ребро (24), рог (10), расти- ральник (2), столовая керамика (470), точильный камень (1), череп (1), черняховская керамика (11), челюсть (37). Значение этого поля может

Таблица 1. Структура атрибутивной таблицы

слоя материалов раскопа 1 памятника Каменное-Завалье

также быть пустым в случае типологической неопределимости керами­ки, кости, кремня и т.

Все объекты были оцифрованы точечно независимо от габаритов и во время анализа воспринимались как равноценные, кроме черняхов­ской керамики, которая была исключена из массива данных (рис. 1). Простое пространственное отображение материалов, разумеется, не­информативно, так как плотность распределения точек не учитывает их взаимного стратиграфического расположения и их глубины в целом. Здесь, однако, стоит обратить внимание на читабельные по плотности материалов бровки квадратов 15 и 14, которые необходимо учесть при дальнейшей интерпретации данных.

Более результативный способ отображения материалов — так назы­ваемая теплокарта (heatmap), рассчитывающая цветовую насыщенность каждого пикселя изображения в зависимости от количества и плотности находящихся рядом точек. Такая карта позволяет определить локации кон­центрации материалов и выполнить попытку их интерпретации (рис. 2).

Для отображения теплокарты выбраны такие параметры: цвет — градиент серого (повышение концентрации материала увеличивает на­сыщенность серого цвета), радиус — 100 см (каждая точка влияет на отображение пикселя на расстоянии до 1 м, чем дальше пиксель от точ­ки, тем ниже интенсивность влияния).

Рис. 1. Визуализация слоя материалов раскопа 1

Рис. 2. Теплокарта всего материала раскопа 1 (5212 единиц)

Применение такого метода отображения позволяет сделать та­кие выводы: в местах расположения ямы 1 концентрация материала повышается, что позволяет определить их форму и границы. Тем не менее значительное количество предметов находится и за их преде- лами, таким образом, локализация ям требует дополнительной обра­ботки информации.

В пределах ямы 1 расположено пять точек повышения концентрации материала, которые соответствуют локальным «ямам в яме» в полевой документации. Их локализация возможна методами геопространствен­ного анализа.

Для дальнейшего исследования весь материал был представлен в виде слоев разной мощности с целью определения того уровня, на ко­тором форма объектов будет отражаться в распределении материала. Эти слои таковы: весь материал от —60 и выше; весь материал от —65 и выше; весь материал от —70 и выше; весь материал от —75 и выше; весь материал от —82 и выше; весь материал от —87 и выше; весь мате­риал глубже —60; весь материал глубже —65; весь материал глубже —70; весь материал глубже —75; весь материал глубже —82; весь материал глубже —87. Ниже —87 контуры ям явно читабельны в плане и профиле и определимы однозначно, потому глубина —87 условно принята глуби­ной их впуска.

В полевой документации 2013—2016 гг. зафиксированы четыре ло­кальных углубления в длинной яме, форму и глубину которых становит­ся возможным определить с помощью теплокарты.

Рассмотрим первое углубление (локальная яма 1) и отобразим его несколькими теплокартами в попытках определить форму (рис. 3).

На глубине —70 контур ямы не фиксируется и не определяется — материал выше этой глубины распределен сравнительно равномерно, материал ниже ее по форме не соответствует контуру ямы.

На глубине —75 концентрация материала, оконтуривающего яму, уве­личивается. Поскольку контур по концентрации материала на этой глубине фиксируется, уровнем впуска локальной ямы 1 можно считать глубину —75. На теплокартах «выше —82» и «выше —87» повышается концентрация ма­териала внутри того же контура ямы, то есть, в ее заполнении.

Зафиксированный в полевой документации контур ямы совпада­ет с естественной границей плотности распределения материала «глуб­же —87», что говорит о корректности его фиксации на этой глубине. Однако контур распределения материала на уровне впуска ямы (глубже, чем —75) другой. В полевых условиях он читабелен плохо, а значит, требует уточне­ния, например, предлагаемыми геоинформационными методами.

Сравнительная концентрация материала в локальной яме 2 (рис. 4) повышается только на теплокартах «выше, чем —82» и «выше, чем —87». До этого часть ямы в кв. 15 остается почти пустой, а в кв. 12 и 13 — на­полненной не интенсивнее, чем в остальной части длинной ямы. Для квадрата 15 то же отражают и теплокарты «глубже, чем...» — при глу­бине —70 и —75 количество материала за пределами контура ямы на­много выше, чем при глубине —82 и —87, что говорит о предполагаемом уровне впуска локальной ямы № 2 на глубине —82. В кв. 12 именно на

Рис. 3. Фиксация локальной ямы 1 по распределению ма­териала

Рис. 4. Фиксация локальной ямы 2 по распределению материала

этом уровне плотность находок составляет 6/м² по сравнению с 40/м² в пределах ямы. Для теплокарты «глубже, чем —75» эта концентрация составляет 15/м², а для «глубже, чем —70» — 22/м².

Стоит отдельно отметить, что точная фиксация локальной ямы № 2 по распределению материала невозможна — здесь находятся бровки ква­дратов 13, 14 и 15, что значительно искажает результаты анализа и позво­ляет сделать только приближенные выводы, требующие уточнения.

Фиксация локальной ямы № 3 (рис. 5) по материалу также сопряже­на с трудностями из-за бровок в квадратах 13 и 17 — исследуемыми тут остаются только квадраты 29 и 30, которые, впрочем, довольно инфор­мативны касательно уровня впуска и глубины ямы.

Значение Материал выше Материал глубже, глубины, см глубины Z чем Z

101" class="lazyload" data-src="/files/uch_group89/uch_pgroup316/uch_uch6846/image/image091.jpg">

Рис. 5. Фиксация локальной ямы 3 по распределению ма­териала

На картах «выше, чем...» при глубине —70 и —75 контур ямы не фиксируется, однако при глубине —82 он читается хорошо. Поскольку яма абсолютно заполнена материалом на этой карте, уровнем впуска можно считать глубину —78... —80. При глубине —82 и —87 концентра­ция материалов в яме возрастает настолько, что контур ее определя­ется без труда.

Примечательны теплокарты «глубже, чем.», в которых при гранич­ной глубине —70 и —75 яма заполнена материалом практически полно­стью. На глубине —82 плотность начинает снижаться, а при —87 она уже низка, материал концентрируется в одной точке (на 8 % площади ямы). Это свидетельствует о незначительной глубине ямы на большинстве ее площади и небольшой общей глубине (согласно полевой документа­ции 105, самая глубокая кость расположена на —99).

Фиксация локальной ямы 4 (рис. 6) также имеет свои особенности. Правый контур ямы локализируется по повышению концентрации ма­териала на теплокарте «выше глубины —70», четче — на карте «выше глубины —75», что позволяет говорить об этом диапазоне как о прибли­зительном уровне впуска локальной ямы. Однако с западной и южной стороны ямы контур ее читабелен только в контексте других объектов: с запада — как часть контура длинной ямы, а с юга — как часть углубления в пределах длинной ямы с глубиной дна —135. Тем не менее, ориентиро­вочный уровень впуска локальной ямы определим, а ее контур хорошо виден на теплокартах «глубже, чем —87», «глубже, чем —100» и «глубже, чем —135», где концентрация материала значительно повышена, а пред­полагаемый контур соответствует данным полевой документации, что говорит об эффективности предлагаемого метода в целом.

Примечательно, что теплокарты «глубже, чем.» хорошо визуализи­руют контур большего углубления с отметкой дна —135 — сравнительная концентрация тут возрастает на уровне —75 и продолжает быть высокой до теплокарты «глубже, чем —100». На растре «глубже, чем —135», меж­ду тем, эта яма выглядит совершенно пустой. Аналогичное повышение концентрации заметно и на картах «выше, чем.» уже на глубине —75.

Более комплексную задачу предполагает определение уровня впус­ка ямы 1. В полевых условиях при исследовании стратиграфии объекта яма была экстраполирована до уровня глубины —70, однако такая экс­траполяция требует подтверждения, которое может быть получено при применении описываемого метода ко всему объекту «яма 1» (рис. 7).

При первом рассмотрении очевидно, что использование теплокарт «выше глубины Z» и «глубже, чем Z» не даст достоверной информации. На первых картах слишком большое влияние на форму скопления ока­жут те объекты, которые точно находятся не в яме — вымостка в ква­дратах 10 и 24, скопление в квадрате 3 и т. д. На глубине —87 контур скопления соответствует экстраполированному контуру ямы, однако уровень ее впуска очевидно находится выше (это понятно по данным,

Рис. 6. Фиксация локальной ямы 4 по распределению мате­риала

полученным при анализе локальных ям), к тому же влияние отдельных объектов необходимо исключить.

Противоположна ситуация для карт типа «глубже, чем Z» — здесь слишком большое влияние на контур скопления оказывают локальные ямы, в результате чего яма превращается в набор отдельных слабо свя­занных скоплений, что не соответствует действительности. Чтобы от­сечь влияние объектов, находящихся однозначно выше уровня впуска или внутри локальных ям, составим карту с использованием материа­ла, глубина которого находится в пределах [—60; —70] (рис. 8). Контур полученного скопления в целом совпадает с экстраполированным кон­туром ямы 1. Исключение здесь составляют квадраты 15 и 33, где распо­ложены локальные ямы 2 и 4.

Исходя из общего совпадения контуров скопления на теплокарте с экстраполированным контуром ямы, уровнем впуска ямы 1 можно счи­тать диапазон глубины от —60 до —70, то есть на 20 см выше того уров­ня, где он однозначно фиксируется в грунте. Совпадение контуров будет еще очевиднее, если одновременно использовать два слоя материала — «от —60 до —70» и «глубже, чем —87» (рис. 9). В этом случае почти весь контур объекта будет совпадать с границами полученного скопления. Исключение составляют отдельные артефакты (кв. 11, кв. 4, кв. 17), где контуры объекта были впоследствии пересмотрены.

Таким образом, предложенный метод обработки результатов архео­логических исследований показал свою результативность для экстрапо­ляции планиграфических и стратиграфических данных и решения проб­лемы определения параметров объекта в условиях гумусированного культурного слоя или в ситуациях, когда объект визуально трудноопре­делим, однако связан со скоплениями материала. В условиях Каменно- го-Завалья невозможно однозначно и достоверно определить уровень

Рис. 7. Фиксация ямы 1 по распределению материала

впуска длинной ямы или локальных ям внутри ее, однако геостатисти- ческие методы позволили получить более полные сведения о форме и размерах этих объектов. Кроме того, важная часть такого применения геоинформатики связана с возможностью обнаружения расхождения и

Рис. 8. Теплокарта «от —60 до —70», отображающая гра­ницы ямы 1

погрешности в полевой документации, точнее определить расположе­ние объектов и скорректировать его по результатам применения ГИС. Очевидно, что использованный тут метод — далеко не единственный вариант применения ГИС для этого набора данных, и количество ин­формации, которую можно получить с помощью других средств геопро­странственного анализа, велико.

Однако любой статистический и геопространственный анализ тако­го рода требует соблюдения методических аспектов полевых исследо­ваний, без которых его применение не даст достоверного результата:

1. Геостатистический анализ материала предполагает полную и точ­ную его фиксацию, отсутствие которой исказит геостатистические данные.

2. Такое исследование памятника делает обязательным создание унифицированной, четкой и однозначно определенной условной систе­мы координат, в которой будут выполнены измерение и моделирова­ние объекта.

3. Для корректного отображения материала необходима его чет­кая и точная привязка, а значит — четкая и точная привязка квадратов раскопа, особенно при ведении измерений и создании полевой карто­графической документации.

Рис. 9. Теплокарта, полученная путем объединения скоп­лений «от —60 до —70» и «глубже, чем —87»

4. Создание экстраполяционных моделей по типу описанной требу­ет унификации доступных сведений об археологическом материале в пределах одной или нескольких таблиц.

Очевидно, что здесь указаны лишь основные методические аспекты, которые делают использование ГИС корректным. Но одно только их со­блюдение уже предоставляет возможность решения целого ряда архео­логических вопросов в лабораторных условиях. Ведь представленный экстраполяционный механизм не только позволяет уточнить формы и размеры объектов памятника, но и делает возможным комплексный анализ исследуемого в течение нескольких лет археологического объек­та в его целостности и полноте, решая таким образом дилемму, которой посвящено значительное количество размышлений и дискуссий. По мере подготовки набора данных для создания теплокарт были оцифрованы, унифицированы и сведены воедино результаты пятилетней работы, и средства ГИС для визуализации и анализа информации позволяют эф­фективно обработать эти комплексные сведения по какому-либо необхо­димому признаку. Дополнить такую унифицированную таблицу, напри­мер, результатами типологической классификации кремня для анализа плотности его распределения уже не составит труда. Кроме того, именно такая модель данных служит эффективным средством картометрически точного отображения материала, делает возможным создание планов и карт любых масштабов и выполнение простых и математически точных картографических и статистических вычислений.

Таким образом, использование ГИС в археологических исследова­ниях в масштабах отдельного объекта или его частей продемонстриро­вало свою результативность и перспективность использования геоин- формационных методов в целом. Применительно к объекту на памятнике Каменное-Завалье с помощью ГИС были уточнены и верифицированы результаты полевых исследований, разработан эффективный экстрапо­ляционный механизм, позволяющий на основании геостатистики полу­чить дополнительную информацию об особенностях памятника. Все это дает возможность не только рассмотреть вопрос о систематизации и методологизации использования ГИС в полевой и лабораторной архео­логической работе, но и в который раз позволяет убедиться в важности поддержания активных междисциплинарных связей.

Список использованных источников

1. Авдусин Д.А. Полевая археология СССР: Учеб. пособ. 2-е изд., перераб. и доп. — М. : Высш. школа, 1980. 335 с.

2. Акашева А.А. Пространственный анализ данных в исторических науках. Приме­нение геоинформационных технологий: учеб.-метод. пособ. — Нижний Новго­род : Нижегородский госуниверситет, 2011. — 79 с.

3. Александрова М.В. Некоторые замечания по теории палеолитического культур­ного слоя // Полевая археология древнекаменного века. КСИА. — Вып. 202. — М. : Наука, 1990. — С. 4—8.

4. Блохин В.Г., Кузьмин Н.М., Перерва Е.В., Хохлова С.С., Шинкарь О.А. Геоинфор- мационные системы для поддержки археологических данных // Вестник ВолГУ. Серия 9. — 2010. — Вып. 8, ч. 2. — С. 141—146.

5. Брагин П.Н. Исторические геоинформационные системы: проблемы разработки и использования различных источников // Ярославльский педагогический вест­ник. 2010. — Том III (Естественные науки). — № 4. — С. 148—152.

6. Владимиров В.Н. Применение геоинформационных систем в исторических иссле­дованиях: на примере истории юга Западной Сибири. — Дисс.... д-ра истор. наук. — М., 2006. — 429 с.

7. Киосак Д., Бруяко И., Денисюк В. Комплекс археологических памятников «Ка­менное-Завалье» в Среднем Побужье: работы 2011—2012 гг. // Tyragetia. — 2014. — VIII [XXIII]. — No. 1. — С. 73—88.

8. Кіосак Д.В., Бруяко І.В., Денисюк В.Л. Звіт про археологічні розвідки Подільсько- Причорноморської експедиції' Одеського археологічного музею НАН України в су­міжних Савранському районі Одеської області та Ульяновському районі Кірово­градської області. — Одеса, 2012. — (Архів Одеськ. археолог. музею (ОАМ), б/н).

9. Кіосак Д.В., Демченко О.В., Колиснеченко А.М. Звіт про розкопки Подільсько-При­чорноморської експедиції Одеського археологічного музею НАН України та Одесь­кого національного університету ім. І.І. Мечникова на поселенні Кам'яне-Завалля (Савранський район Одеської області). — Одеса, 2016. — (Архів ОАМ, б/н).

10. Кіосак Д.В., Денисюк В.Л. Звіт про розкопки Подільсько-Причорноморської експе­диції Одеського археологічного музею НАН України та Одеського національного університету ім. І.І. Мечникова на поселенні Кам'яне-Завалля (Савранський рай­он Одеської області). — Одеса, 2014. — (Архів ОАМ, б/н).

11. Коробов Д.С. Основы геоинформатики в археологии: Учеб. пособ. — М. : Изд-во Моск. гос. ун-та, 2011. — 224 с.

12. Ларина О.В. Культура линейно-ленточной керамики Пруто-Днестровского регио­на // Stratum plus. — 1999. — С. 34.

13. Ленартович О. Житлово-господарські об'єкти культури лінійно-стрічкової ке­раміки Верхнього Подністер'я і Західного Побужжя // Археологічні дослідження Львівського університету. — Львів, 2012. — Вип. 16. — С. 55—80.

14. Патокова Э.Ф., Петренко В.Г., Бурдо Н.Б., Полищук Л.Ю., Памятники трипольской культуры в Северо-Западном Причерноморье. Киев: Наук. думка, 1989. 147 с.

15. Положення про методику проведення археологічних польових досліджень та про порядок складання наукового звіту / Затверджено вченою радою ІА НАН України. — (Прот. № 2 від 24 січня 2008 р.).

16. Пономарчук А.И., Черепанова Е.С., Шихов А.Н. Дистанционное зондирование в кар­тографии: практикум: учеб. пособ. Перм. гос. нац. исслед. ун-т. — Пермь, 2013. — 100 с.

17. Черновол Д. Поселение трипольской культуры Бернашевка I // Revista Arheologica, serie noua. — 2016. — XII, № 1—2. — С. 20—36.

18. Черныш Е.К. К истории населения энеолитического времени в Среднем Придне­стровье (по материалам многослойного поселения у с. Незвиско) // МИА. — М., 1962. — № 102. — С. 5—85.

19. Черныш Е.К. Неолитическое поселение у с. Торское на Днестре // КСИА АН СССР. — М., 1962. — Вып. 92. — С. 83—86.

20. Gregory Ian and Ell Paul. Historical GIS: Technologies, Methodologies and Scholar­ship. — Cambridge Univesity Press, 2007. — 250 p.

Symon Radchenko

5^th year student of Kyiv National University of Construction and Architecture

THEORETICAL AND METHODOLOGICAL ASPECTS

OF THE COMPLEX ARCHAEOLOGICAL OBJECT STUDYING USING GIS

Detecting, fixation and the complex analysis of different ancient objects such as dwellings, earth houses and other types of pits are extremely important applied tasks of archaeologi­cal research. However, during research different obstacles caused by the environmental conditions and other work-on-site issues emerge. This problem includes the necessity of total fixation of the finds and complex investigation of archaeological objects; aspects of identifying the pits and postholes in humus soils. The decision can consist of using the geoinformational and geostatistical methods arsenal, using geoinformational technologies to the complex studying of archaeological object. This question is extremely important during the researches of Linear Pottery culture sites that are known for the abundance of objects that are hard to detect. The object of studying is the Kamyane-Zavallya site, that was discovered in 2011 and belongs to the culture of linear-band ceramics. The settlement is located in Odessa region, near the right bank of Southern Bug. Using this example, the method of refinement of object's parameters and the complex studying of archaeological objects was developed and implemented to study. The features of distribution of archaeo­logical finds in the pits and beyond is the object of research and became one of possible ways to obtain the additional information about archaeological object parameters. The data, gained from field documentation drawn up during the five years of fieldwork was processed using open software Quantum GIS 2.14.1 and the package of plugins. Heatmap is presented as a resultative way to reflect the features of the finds distribution. The heat­map calculates the color saturation of every pixel depending on quantity and density of nearby points and allows detecting the locations of the finds concentration and interpret­ing them. The resultativeness of the method of processing the results of field archaeologi­cal researches for the extrapolation of planographic and stratigraphic data is shown. The way to solve the issue of determining parameters both for objects' in humus soils and difficult-for-detection-but-related-to-material ones is also reflected. The important part of geoinformation usage of this type of data processing is the possibility to find the mis­matches, errors and mistakes in the field documentation, increase the quality of objects detection and adjust them with the results of geospatial analysis. The results of such ap­plication of GIS for the analysis of the archaeological material on Kamyane-Zavallya that is shown in the article, proves the prospective of this GIS-based method.

Keywords: LBK, Linear Pottery culture, Kamyane-Zavallya, geoinformation systems, heat­map.

SUMMARY

Paleoecological component plays an important role in the honoree's works. Car­tographic precision is one of the features of his scientific researches and efforts for the protection of archaeological sites. Attention to the paleorelief of Nadporizhya has given the possibility to detect and explain location of interesting archaeological objects. Long-term researches on the multi-layer Kamyana Mohyla site provides huge amount of material for the paleoclimate studies as well as understanding of the neolitization features of this region. Interdisciplinary approaches of Oleg Tuboltsev provide many ideas for study­ing the environment of ancient people with unusual archaeological methods or vice versa, integrate archaeological data to qualitative reconstruction of paleolandscapes and climate conditions.

The majority of researches concerning paleoecological conditions suf­fer from the lack of detailed knowledge. Climate evolution is characterized using the geological timescale. The accuracy of the scale is incomparable with the low duration of events and processes in «prehistoric reality». Just recently, archaeologists started to study specific historical realization of pa­leographic factor.

Chronology of climate changes is inaccurate for many critical points on the south of East Europe. This hinders all attempts to compare archaeologi- cally fixed processes and paleoclimatic events. We are forced to interpret the reaction of society to climate changes as a result of evolution through the slow (possibly unconscious) selection of successful adaptations in the way of sustenance of the Stone Age people (according to the idea or C.R. Darwin). However, is it possible that ancient societies reacted more directly, vividly and consciously to the drastic climate changes? Approach based on this way of thinking is becoming actual today. Chronological studies became an impor­tant aspect of socio-ecological correlations. Larisa Derevyanko devoted her article to this problem.

Environment influences both archaeological reality and perception of this reality during archaeological researches. This idea is covered in the article written by Symon Radchenko. In the article possible methods of fixa­tion of archaeological objects in the adverse natural conditions using GIS

(geographic information systems) analyzed. Searching of these methods is extremely important because of the need for objective and truthful under­standing of archaeological sites, which is usually difficult because of field conditions.

Long-term relations of human and nature have their consequences — an­cient people tried to conquer the environment; they also adapted to its con­ditions — climate, landscape, fauna etc. Human nutrition (diet and the ways of cooking or storing the food) is defined by nature as well. The possibilities of reconstruction of diet of Bronze Age people and the corresponding condi­tions is presented in Vladislav ChivkunoVs research.

Ancient human stopped being a toy of nature; instead, he actively ad­justed his environment. Landscapes were mastered by human and trans­formed from solely geographic objects, to social. They are filled with social relations, distant connections and lines of communications, which serve as ways of movement of people, things and ideas. The possibilities of searching of these tracks and studying the conditions of their appearance and func­tions are presented in the article of Stepan Cheltsov — «The Obsidian Finds in the Azov Sea Region».

Being mastered by human, landscape components acquire new symbo­lic meanings and become cultural phenomena. One of the most distinctive symbolic markers in Ukrainian Steppes are ancient kurgans. Artificial em­bankments not only mark the ancient paths in endless steppe, but also they served as multicultural sacral sites, noted the affiliation of territories and carried the fate of ancient heroes and leaders to the future. Later new wide­spread archaeological way of «landscape appropriation» emerges — the megalithic constructions. They are typical for Atlantic Neolithic and lately archaeologists have been discovering and studying them in Ukraine quite often. In Western Europe, these objects usually studied with methods of postmodern archaeology, while in Ukraine traditional archaeological ap­proaches are still actual. Megalithic constructions of Zaporizhya and initial fragments of the history of their study are analyzed in the article of Dmytro Nykytenko.

Communications penetrated the world of ancient people. Transfer of technologies and diffusion of ideas — important phenomena, that are often assumed by archaeologists in order to explain the features of finds in a region. These assumptions can be proved only with complex technological analysis of the artifacts. Different interdisciplinary ways of such analysis for better understanding of ancient communication systems are the subject of Anna Radchenko and Mykyta Hrytsenko's articles.

The Fengglacial and the Holocene were the periods of steady growth of sea level, with numerous, but mostly small regressions. Huge shelf ter­ritories were dry land and had the environment, different from ones, recon­structed in modern coasts. Ancient populations, whose ways of adaptation and living were quite different from ours, might habituate the dry lands. These territories could be a part of exploitation area to the people, who ha­bituated the sites studied on the modern continent. New coastline became the economic object itself and provided people with mineral and organic resources. The problem of development of modern estuaries coastline in the Black Sea region is covered in the article written by Hanna Ovsyanikova and Tatyana Kondariyk.

Ancient societies are full-fledged communities, no less interesting and diverse than our contemporary societies. The simplified evolutionistic opini­ons about prehistory causes only sorrow and despair — entire pre-written development of humankind cannot be shown on a few pages between the introduction and the first chapter of the book. The studies of the honoree, and to certain extent, the articles in this collection are intended to show how interesting and diverse the ancient world is! Only pinch of fantasy, talent and energy are needed to discover its secrets.

Палеоекологічна складова посідає значне місце у роботах ювіляра. Картографічна точність — одна з «фішок» його наукових досліджень і зу­силь з охорони пам'яток археології'. Увага до палеорельєфу Надпоріжжя дала змогу виявити та пояснити розташування низки цікавих архео­логічних об'єктів, а тривале вивчення багатошарової пам'ятки Кам'яна Могила забезпечує значну кількість матеріалу для палеокліматичних досліджень і пізнання особливостей неолітизації регіону. Мультиінсти- туціональні підходи Олега Валентиновича пропонують безліч ідей для дослідження довкілля давньої люди непритаманними археології мето­дами, або навпаки, для залучення палеогеографічних відомостей до ви­вчення історії первісного суспільства.

Переважна більшість досліджень палеоекологічних умов минулого потерпає від недостатньої детальності знань. Еволюцію клімату харак­теризує геологічна шкала часу з точністю, несумісною з незначною три­валістю подій і процесів у «живій праісторичній реальності». Тільки нещодавно археологи звернулися до вивчення конкретної історичної реалізації палеогеографічного чинника.