Судьба мужских союзов

Мужские союзы сильно изменились в XIX в. Сельское ополчение, прежде опиравшееся на союзы неженатой молодежи, было реоргани­зовано уже при Шамиле. На территории имамата мобилизации под­лежали все боеспособные мужчины от 15 до 50 лет.

С конца 30-х годов XIX в. Шамиль начал создание регулярного войска горцев на основе рекрутской повинности. Каждые 10 дворов должны были выставить одного вооруженного всадника. Эти всадни­ки — муртазики — освобождались от сельских работ и всецело посвя­щали себя военной службе. Конницей командовали наибы (РГВИА, ф. ВУА, д. 6468, л. 7-9, 13-14; Движение горцев: 1959, 368-369, 373-374). Кроме того, в середине 40-х годов Шамиль организовал регулярный отряд пехоты — низам, находившийся под его непосред­ственным командованием (подробнее см.: Гемер:1993, 38-40).

В свою очередь, российские военные власти попытались превра­тить сельские ополчения во вспомогательные отряды русской армии. С 1820-х годов на основе этих ополчений (бо, хуребо) в Нагорном Дагестане создавались конные и пешие отряды горской милиции (с функциями жандармерии) (подробнее об этом см.: Лапин:2001, 110).

Милиционер из с. Ахты

Подобные отряды были созданы в Казикумухском, Кюринском и Кубинском ханствах, шамхальстве Тарковском, владениях Табасаран­ских и некоторых чеченских и дагестанских «вольных обществах», на­пример в селениях Акуша и Шиназ. Каждый из них насчитывал от нескольких сотен до нескольких тысяч человек (РГВИА, ф. ВУА, д. 6342, л. 64, 117, 142, д. 6361, л. 32, 108-109, д. 6388, л. 45-46; ЦГИА РГ, ф. 1083, оп. 6, д. 358, л. 44; подробнее см.: Лапин:2001, 110-111, 114-121). На содержание горской милиции казна отпуска­ла местным владельцам огромные суммы. Один только Ахмет-хан по­лучал ежегодно 1000 руб. (РГВИА, ф. ВУА, д. 6317, л. 6-7, 15; см. также: д. 6281, л. 200). Тем не менее этих средств вечно не хватало,

и власти заставляли горцев выплачивать налог на содержание мили­ционеров. Каждая семья («дым») платила в их пользу от 1 до 2 руб. в год (Сведения о податях, натуральных повинностях и других налогах, взимающихся с жителей Дагестанской области. 1867 // РФ ИИАЭ, ф. 5, on. 1, д. 60, л. 2-15). Однако боевые действия милиционеров, как правило, не были успешными. Служба в милиции не пользовалась популярностью у горцев. Несмотря на высокие штрафы, многие сель­ские общины отказывались содержать отряды горской милиции (РФ ИИАЭ, ф. 1, on. 1, д. 2308, л. 10; Движение горцев: 1959, 269, 274, 296, 313).

Не только в Нагорном Дагестане, но и на всем Северо-Восточном Кавказе сельские ополчения были упразднены после окончания Кав­казской войны.

Мужские союзы, хотя и сохранились, были лишены своих важней­ших функций. Во второй половине XIX в. они уже не охватывали всех молодых людей селения, в то же время их состав пополнился же­натыми мужчинами до 40-50 лет. В первые десятилетия XX в. воен­ные дружины горской молодежи выродились в своего рода мужские клубы, где горцы проводили зиму, устраивая спортивные состязания и пируя в складчину (Булатова:1988, 115). В таком обличье «большие дома» просуществовали в Северо-Западном Дагестане до 30-50-х го­дов XX в. (Магомедов: Библиотека ДГУ, 48-50).

♦ ♦ *

Меры, предпринятые властями России, помогли «замирить» горцев и стабилизировать внутриполитическую обстановку в регионе. В то же время они подготовили почву для появления профессионального абречества. Еше А.С.Пушкин, проезжая в 1829 г. через Большую Кабарду в Грузию, отметил здесь распространение «злодейств черке­сов» под влиянием репрессий российских войск. «Черкесы нас нена­видят, — писал он. — Мы вытеснили их из привольных пастбищ; аулы

Боевая башня в с. Хуштада

Набег черкесов на Кавказскую линию

их разорены; целые племена уничтожены.

По верному замечанию В.Х.Кажарова, российское правительство превратило целый ряд прежних военных лидеров горцев в абреков- изгоев по отношению к России, объявив их вне закона и лишив права убежища. Само горское общество не изгоняло их и не считало пре­ступниками. Более того, многие действия новых абреков, в первую очередь участие в набегах на российские земли, в силу разобранных нами выше представлений, от которых нельзя было избавиться в одно­часье, продолжали восприниматься народом как продолжение слав­ных традиций джигитов прошлого (Катаров:1994, 338).

Таким образом, с одной стороны, деклассированные князья и воен­ные предводители сельских ополчений постепенно превращались в про­фессиональных разбойников-абреков, каковыми их и считали рос­сийские власти. Многие из них стали знаменитыми абреками первой половины прошлого века, например кабардинский князь Тау-Султан Атажукин (Привилегированные сословия: 1870, 5). Некоторые абреки,

вышедшие из знати, — Даниял-бек Елисуйский, Хаджи-Мурат Авар­ский, Мухаммед Анзоров из Кабарды и другие — занимали видные посты в имамате Шамиля (см.: Бушуев: 1939, 93-94, 96-97; Народ­но-освободительное движение: 1994, 236, Gammer: 1994, 251).

С другой стороны, возникла среда, при негласной поддержке ко­торой абреки могли продолжать свои набеги и грабежи. Архивными документами отмечены многочисленные случаи укрывательства «немир­ных» кунаков на Северном Кавказе XIX в. Так, в 1853 г. в рапорте начальнику Центра Кавказской линии генерал-майор Грамотин ука­зывал: «В Кабарду и другие подведомственные.мне племена Центра Кавказской линии часто и много приезжают из разных мест по своим делам люди, из коих нельзя положиться на благонамеренность каждо­го и о прибытии которых не только я, но часто приставы и экзекуто­ры не бывают извещены» (ИГА КБР, ф.

О появлении благодатной почвы для развития абречества говорят и участившиеся с 1830-х годов случаи утаивания горцами совершен­ных в их селениях преступлений. В основном это касалось убийств и особенно изнасилований, по нормам обычного права влекущих за со­бой кровомшение. По наблюдениям дореволюционных авторов, ка­бардинцы, чеченцы, дагестанцы и другие горцы старались не предавать огласке такие случаи и тайно решить их по адату {Полозов. В дебрях Закавказья, л. 5-6; Кажаров:1994, 421; Бобровников:19976, 26). Кроме того, тщательно скрывались от начальства и случаи конокрад­ства и грабежа на больших дорогах, в которые во второй половине XIX в. постепенно выродилось наездничество-зекве. Рапорты военных и гражданских властей пестрят сообщениями об открывшихся случаях продажи и дарений горцами добытого в набегах или украденного скота {Умаханов:1993, 49-51; Шиллинг: 1993, 104).